– У меня есть кое-что получше, – произнес сыщик. – Когда уважаемый Тотктонада сказал, что преступник, кто бы он ни был, понесет наказание, я понял, где искать разгадку. При первой же возможности я отправился к предсказателю Гудвину и потребовал дать прогноз на наказания, которые ждут вас в будущем. Результаты получились прелюбопытные – шансы угодить за решетку есть у всех присутствующих.
Лица всех присутствующих вытянулись.
– Кроме Бальбо, – добавил Браунинг.
– Как всегда, – горько сказал писатель. – Одним – все, другим – ничего.
– Вот какие цифры мне выдал мистер Гудвин. Вероятность успешного судебного преследования Бальбо Рюкзачини – 0%, Тотктонады – 1%, Грега Аесли – 2%, Дика Гаттера – 3%, Брэда Пейджера – 9%…
– Вот как? – обронил Брэд и о чем-то задумался.
– …Ромуальда – 25%…
– Не виноват я! – выкрикнул домовой из-под стула. – Да и не я это!
– …и, наконец, Тетраль Квадрит. Тут звезды, карты, свечки и кофейная гуща оказались единодушны: 120 лет в Безмозглоне по статьям «Клевета», «Использование служебного положения не по назначению» и «Попытка государственного переворота». Вероятность 100,0%.
– Все это очень интересно, – скучно произнес Бальбо, – но до конца эфира осталось 20 секунд. Так что если кто-то хочет подвести итог нашему круглому столу, прошу.
Тотктонада кивнул и неожиданно громким и звучным голосом подвел итог
– Тетраль Квадрит, вы арестованы!
Сен Аесли и Бальбо Рюкзачини
К счастью для Бальбо, Сен получил хорошую дозу расслабляющего заклинания Теплоемолоко, поэтому жизни и здоровью литератора сейчас ничего не угрожало. Дочитав свиток до конца, Аесли смог лишь посмотреть в глаза незваному летописцу и спросить:
– А хоть слово правды здесь есть? Нет, не «художественной», а просто правды? Истины? Объективной реальности, данной нам в ощущениях? Не вранья?…
– Сунь… – встрял Бальбо, почти не обидевшись.
– Не Сунь, а Сен.
– Извини, Свен. Здесь все правда от первого до последнего слова.
– Посмотрим, какое у нас последнее слово. «Героический Суин ничего не смог мне сказать, только украдкой смахнул слезинку с глаз». Это с чьих глаз я смахнул слезинку?
– Со своих! – Бальбо смотрел так честно, что Аесли засомневался: а вдруг он и вправду что-то такое смахивал?
На всякий случай Сен перебрал в памяти все, что произошло после включения динамиков с голосом Тотктонады: паническое бегство похитителей, успевших прихватить одного зазевавшегося ухогорлоноса; отчаянный нырок в портал МакКанарейкл и Мергионы; его собственная попытка сигануть туда же, пресеченная твердой рукой возникшего рядом отца, прыжок в портал обоих Браунингов, Брэда Пейджера и Дика Гаттера; три бесконечные минуты ожидания, за которые он научился считать по-китайски, по-турецки и по-белорусски (последнее оказалось наиболее умиротворяющим); возвращение великолепной шестерки с похрюкивающим от счастья ухогорлоносом…
– Да не смахивал я никаких слезинок, тем более украдкой! Ты бы лучше написал как Канарейка с Мерги автоматчиков раскидали и ухогорлоноса спасли! Вот кто герои!
– Женщины – герои? – фыркнул Бальбо. – Нет, Сенок, это фантастика. К тому же ни одного злодея они так и не поймали. И вообще, не спорь! Твой подвиг показывали по всем новостям, а как эти дамочки кого-то там спасали, никто не знает.
– Зато все теперь узнают, как Браунинг бился с Квадритом. «Мощным апперкотом ловкий и стройный следователь перебросил крупного, накачанного стероидными заклятиями премьера через шкаф»! Это Браунинг-то! Тетраля! Через шкаф!
– Тебя там не было, – наконец решил обидеться Бальбо, – а я был!
– Да вся магическая Британия видела, как в кабинет вошли ментодеры и надели на Квадрита наручники и наножники![139] Без всяких апперкотов!
Бальбо посопел, но потом посветлел лицом:
– Ты все-таки гений! Конечно, Брумелинг не мог мощным апперкотом… Нужно так: «Сделав вид, что мощный апперкот следователя настиг его, Квадрант захрипел и повалился на бок. Внимательно всмотревшись в перекошенное лицо Тетраэдра, Бревенинг повернулся к двери. „Врача!“ – позвал он. „Не торопись! – рассмеялся за его спиной злодей. – Вряд ли тебе поможет лучший из врачей!“ В ту же секунду в руке Квадропулоса блеснуло отравленное заклинание Циан-банан. Казалось, ничто не может спасти следователя, но тут… Как часто история должна благодарить не великих героев, а их скромных неприметных союзников! «Не бывать тому!» – воскликнул Бобо, о котором соперники забыли в пылу схватки. Собрав в свой крохотный кулачок всю отведенную ему природой ярость, малыш…»
– «…мощным апперкотом перебросил премьера через шкаф!» – завершил Сен, еле ворочая языком: очень трудно говорить и хохотать одновременно.
– Ну да, – согласился пресс-секретарь, – так действительно лучше.
Сен не возразил – от смеха он не мог выговорить ни слова и только вытирал слезы.
– «Героический Суин ничего не смог мне сказать, – торжественно зачитал Бальбо, – только украдкой смахнул слезинку с глаз».
Подвиг № 4
Игра в наперсток
Если в первом акте на стене висит ружье, то нет никаких гарантий, что оно выстрелит в последнем.
Еще до антракта его могут украсть, продать, пропить, его могут сломать дети, которые вечно лезут, куда их не просят. Но, скорее всего, рабочие сцены просто забудут его зарядить.
К.С. Станиславский «Ни единому слову»
От перестановки мест слагаемых лучше не становится.
«Введение в основы начального курса арифметики»
1 июня 2003 года
13 часов до начала отсчета
В утро своего рождения Сен Аесли проснулся на рассвете. Часы на Главной башне еще не показывали никакого времени[140], когда он открыл глаза и начал действовать.
Перво-наперво Сен прислушался к себе. Хочуга признаков жизни не подавала. Но и признаков смерти тоже не подавала. Уже четвертые сутки. Это беспокоило.
Второ-навторо Сен проверил наличие логического мышления. Мышление было на месте. Чтобы протестировать работоспособность логики, Аесли принялся анализировать начинающийся день.
– Используем метод аналогии. Как отметил свой день рождения Порри? – Аесли посмотрел на сопящего в соседней постели друга. – Если верить всему, что написано, 17 августа прошлого года он встретил на дереве с самострелом в руках и тревогой в душе. С самого утра приходили только плохие новости. Это чуть не довело несчастного ребенка до самоубийства. Но к вечеру появился профессор Харлей, успокоил Порри, и день закончился праздником, замечательными подарками и вкусным пирогом.
Аесли пошевелился. Сделал несколько движений руками. Хочуга перехватить управление на себя не пыталась. Наверное, она что-то задумала и теперь дожидалась удобного момента. Это беспокоило все больше.
– Продолжим аналогии. 1 января сего года. День рождения Мергионы. Про нее вообще все забыли из-за разборок с Бубльгумом. Мерги целый день плакала и переживала, а к вечеру опять-таки начались приятные сюрпризы. Например, Лужж не отправил ее домой на каникулы, а наоборот, МакКанарейкл взяла ее с собой в Безмозглон. Что тут хорошего? Рассуждая логически, ничего. Но где Мергиона, а где логика. А вот что существенно – ей от этого стало хорошо.
Сен приподнялся на кровати. Тело отлично слушалось, мысли текли плавно, безумных желаний не возникало. Может, никакой хочуги уже нет? Выбегана, выпрыгана, выведена месяцем ненормальной физической активности? Аесли решил принять это за рабочую гипотезу и продолжил тестирование логики.
– Итак. Обобщая дни рождения Порри и Мерги, получаем следующую зависимость: чем хуже утро дня рождения, тем лучше вечер. Сначала неприятности, зато потом все налаживается.
Довольный четкой работой логического мышления, Аесли сел, потянулся – и увидел на своем столике большой блестящий пакет.
– Ну что ж, – сказал Сен, – хорошо, что я заранее все обдумал. Наверняка там какая-то гадость. Если бы я не был к этому готов, то мог огорчиться.
Аесли осторожно заглянул в пакет и обнаружил внутри фундаментальный труд Зигмунда Фрейда «У лысых вечно какие-нибудь проблемы», созданный основателем психоанализа уже после смерти. К книге прилагалась открытка, на которой переливались перламутровые строки, выведенные каллиграфическим почерком отца. Такой хороший подарок никак не вписывался в логическую схему.
«Может, что-нибудь плохое пришлет мама? – неуверенно подумал мальчик. – Или хотя бы бесполезное?»
Увы, мамин подарок, найденный в тумбочке, тоже входил в список давних мечтаний Сена. Это оказались живахматы – миниатюрные живые умные шахматы, замечательный гибрид старинной логической игры и практикума по управлению творческими коллективами. Для того чтобы сделать любой ход в живахматах, надо было сначала убедить свои фигуры в перспективности задуманной комбинации и оправданности запланированных жертв.
