важным вкладом в историю воды стало определение ландшафтного империализма для современной эпохи, основанного на стремлении к свободе для отдельных британских граждан при игнорировании проблемы определения гражданства для всего населения громадной империи. Британский опыт превратил современную империю в патерналистский институт, управляющее государство, которое стремится не просто извлекать ресурсы из подконтрольных мест, но и распространять идеи об окружающей среде. Британская инженерия создала первую универсальную теорию ландшафта. Но не последнюю.
Жемчужиной империи была Индия. В XVIII веке Британская Ост-Индская компания накопила богатства, эксплуатируя текстильную промышленность Бенгалии и став пионером в развитии частных и сторонних компаний для развития водной инфраструктуры. В 1858 году философ Джон Стюарт Милль, всю жизнь проработавший в Ост-Индской компании, написал обращение к парламенту, которое описывало ее достижения. Гордостью компании стало множество каналов, гидротехнических сооружений и судоходных путей, составлявших ирригационную систему Индии. Милль в основном игнорировал существовавшую ранее водную инфраструктуру, описывая вместо этого «образцовую» деятельность компании: Западный и Восточный каналы Джамны, каналы Ганга, Пенджаба и Синда.
Эти проекты поддерживали колонизацию, которая, по словам Милля, несла универсальные британские блага цивилизации, мира и процветания. Честно говоря, несмотря на похвалы Милля, проекты не всегда были настолько успешны. Например, Компания Мадрасского ирригационного канала должна была построить и обслуживать ирригационные каналы на площади около полумиллиона гектаров, но в основном не преуспела. Предполагалось, что доходы проекта начнут поступать от продажи воды по фиксированной государственной цене, а также будет взиматься плата за другие услуги, включая транспорт. Как оказалось, финансовая инженерия была лучше реальной. Планирование и исполнение подкачали, и расходы значительно превышали бюджет. Кроме того, бизнес базировался на переходе на влагоемкие культуры, например рис. Увы, этого не произошло, потому что подскочили цены на хлопок из-за прекращения поставок из Америки во время Гражданской войны. Стимул переключаться исчез. Проект в итоге пришлось передать государству.
В 1858 году после восстания сипаев[65] власть в Индии перешла от Ост-Индской компании к короне: появилась Британская Индия. Имперская политика в Индии сосредотачивалась на сельском хозяйстве. Большинство капиталовложений направлялось в масштабные общественные проекты, которые могли повысить продуктивность. Основной целью политики была река Инд. Самая серьезная переделка природной системы, которую когда-либо видел мир, создала и поныне крупнейшую в мире непрерывную ирригационную систему.
В преддверии Гражданской войны инвестиции в США потеряли привлекательность, и финансисты обратились к Индии. В 1859 году около Лахора построили Мадхопурскую плотину на реке Рави, и вода стала питать Верхний канал Бари-Доаб, ключевой элемент инфраструктуры бассейна Инда. Это стало началом беспрецедентного строительства. Одна дамба следовала за другой, воду вытесняли во все более крупные каналы, и она оживляла ландшафты Инда. В конце 1860-х сильный голод в Ориссе и Раджпутане дал основания (если не экономический стимул) создать в Британской Индии департамент ирригации и ускорить создание каналов в ландшафте. Инвестиции в водную инфраструктуру Индии взлетели.
Создание ирригационной системы реки Инд стало не просто инженерным достижением. Это стало стимулом и ответом на глубокие сдвиги в экономике империи. Нарушив свои протекционистские традиции XVIII века, с 1860-х годов Британия вела агрессивную политику свободной торговли, заключив ряд двусторонних договоров о снижении акцизов на импорт. Большинство британских договоров содержали оговорку о «стране с режимом наибольшего благоприятствования»; это означало, что для всех подписавших сторон должны были оказаться доступны наилучшие условия договора; это способствовало самым дешевым и эффективным условиям производства. Страна повсюду покупала товары, отвечая за треть мирового импорта.
Британцы догматично верили в силу свободного рынка. Эта вера настолько захватила правящие круги, что самоуверенная страна даже заключила односторонние соглашения о свободной торговле. Односторонняя свободная торговля разрушительно воздействовала на собственное сельское хозяйство Британии. Соединенные Штаты при президенте Улиссе Гранте закончили Гражданскую войну; они снова стали привлекательными для британского капитала и получили выгоду от инвестиций в транспортную инфраструктуру и Гомстед-акт. В отличие от Британии Америка без колебаний использовала протекционистскую политику для поддержки отечественного производства. В начале 1870-х годов американское зерно наводнило британский рынок. Цены рухнули вдвое. Британские фермеры оказались не готовы к конкуренции.
К этому кризису добавились катастрофические погодные условия для британского сельского хозяйства. Страна страдала от непрерывных дождей: 1872 год стал самым дождливым с момента начала регистрации в 1766 году. К декабрю в Англии и Уэльсе выпало более метра осадков. Ливни нанесли ущерб основным зернопроизводящим районам Великобритании. Урожайность снизилась на четверть, а местами вдвое. Пастбища заболотились, что привело к вспышкам болезней домашних животных.
В 1879 году правительство создало Королевскую комиссию по ухудшенному состоянию сельскохозяйственных условий. Она пришла к выводу – несколько фаталистически – что депрессию вызвала «последовательность неблагоприятных сезонов», однако в реальности британское сельское хозяйство было уничтожено не только плохой погодой, но и торговой политикой. В самом деле, сельское хозяйство в Британии не восстановилось до XX века, когда блокады мировых войн вынудили остров вернуться на свою территорию.
Но в тот момент все это не имело значения, поскольку к 1870-м годам внимание британских инвесторов окончательно сместилось на восток. Ускорилось развитие водных ресурсов Индии. Особенно привлекательными для инвестиций были каналы и другие гидротехнические проекты, поскольку они повышали продуктивность, снижая стоимость импорта для британского потребителя и обеспечивая прибыль лондонским финансистам.
В 1873 году в Британии приняли Закон о каналах и дренажных водах Северной Индии, который зафиксировал абсолютные права государства на все ирригационные воды. Инженеры могли распределять эту воду на «научных» принципах, а фермеры должны были платить по тарифу, основанному не на количестве взятой воды, а на количестве продукции, полученной с орошаемых земель – непреднамеренный отголосок налоговой реформы Диоклетиана. Если учесть ограниченность инноваций в сельском хозяйстве Индии того времени, то это было стимулом увеличивать площадь орошаемых земель.
В 1890-х годах строительство каналов в бассейне Инда достигло промышленных масштабов, поскольку постоянные каналы вытесняли прошлые мелкие сезонные. Поражали масштабы инвестиций. В 1800 году в Индии насчитывалось около 800 тысяч гектаров орошаемых земель. К 1900 году на Индийском полуострове вместе с Пакистаном и Бангладеш орошение охватывало 13 миллионов гектаров земли.
Вода занимала центральное место в экономическом представлении Индии в глазах британцев. Героем британской деятельности в Индии стал инженер-ирригатор. В Хайдарабаде и Андхре все еще стоят статуи Артура Коттона и других инженеров XIX века. Они олицетворяли то сочетание социальной философии и идей о ландшафте, инженерии и мощи, что лежало в основе британского имперского проекта. Говоря по правде, это был признак гегемона, который сделал центральной частью своей миссии преобразование физического ландшафта.
ОПИУМ И ВОЙНА
Влияние британской имперской гегемонии на воду не ограничивалось прямыми инвестициями. Британская торговая система была настолько велика, что ее влияние ощущалось за границами империи.
Во второй половине XIX века власть на мировой арене поменялась. В то время как Великобритания расширялась – выиграла битву с Наполеоном и полностью взяла под свой контроль Индию, – Китай оказался будто бы в неудержимом
