– Ктось-ктось?! Святой Пандурий собственной личиной! – недовольно пробурчал Грабл, для убедительного изображения возмущения пнув дверь ногой. – Ты чо, всех тюряжников по мордасям знаешь?! А приглядатель ваш старшой сторопыжничал! Апосля кляузу рапортную на него сострочить могешь! Нам заозерника поручавил и дальше поскокал, аки коняга захлестанная, а уж кудысь: то ль к бабенке платно-усладной, то ль по трудам королевым… нам-то почем знати?! Распахай воротища, принимай заозерника, чувырла тугодумная! Мой посменок ужо до конца дотянул, дрыхнуть хочу, мочаги вовсе нету!
Стражник ничего не ответил, но задвижка закрылась. В тюремном подземелье воцарилась гнетущая тишина, сравнимая по нервному напряжению лишь с затишьем перед бурей. Морроны не слышали, что творилось за дверью, но не исключали возможности, что стражник их слышит, поэтому отказались от слов и перешли на язык жестов.
«Сделал все, что мог!» – пожал плечами Грабл, чувствуя себя немного виноватым. Ему пока было неизвестно, допустил он роковую ошибку или нет, закралась ли в его речь оплошность, выдавшая иноземное происхождение?
«Приготовься! – подал знак Аламез, ни на секунду не усомнившийся в языковых способностях своего товарища. – За другими стражами да офицером пошел! Когда дверь откроется, врагов пять-шесть будет… никак не меньше!»
«А поверили?» – переспросил Зингер, загибая пальцы и состроив задумчивую рожу, при виде которой Аламез чуть не покатился со смеха.
«И не сомневайся!» – кивнул Дарк, все же сдержавшись и сохранив внешнее спокойствие.
Граблу хотелось верить, что соклановец прав, и уже через миг он смог убедиться, что беседа на чужом языке была проведена им безупречно. Если бы стражник заподозрил обман, то ни за что не открыл бы ворота. Вскоре изнутри послышался лязг отодвигаемых засовов и еще какие-то звуки, о природе которых оставалось только гадать. Массивные створки двери дернулись и медленно пришли в движение. Томясь в мучительном ожидании, Зингер то и дело облизывал языком пересохшие губы да завидовал Аламезу, обладающему, как ему казалось, поразительной выдержкой. Не сводя глаз с открывавшихся дверей, Дарк практически беззвучно обнажил меч, а затем, слегка наклонившись вбок, достал из-за голенища сапога кинжал. Перспектива схватки с пятью-шестью вооруженными стражниками не могла напугать того, кто уже неоднократно имел дело с более умелыми и многочисленными противниками.
Провидение было явно на стороне авантюристов-легионеров и вершило события в строгом соответствии с коварным замыслом Аламеза, однако не смогло удержаться, чтобы не наказать своих любимчиков за излишнюю самоуверенность. Оно не поленилось преподнести морронам неприятный сюрприз, предвидеть который было просто невозможно. Как договорились приятели ранее, Грабл должен был ударить первым – ринуться в только открывшуюся на достаточную для проникновения ширину дверь, удержать ее своими крепкими плечами и ни при каких обстоятельствах не позволить закрыться. Задача же Дарка была также предельно проста и ясна – развить успех, то есть вовремя подоспеть, нанести противнику максимальный урон и не дать часовым поднять тревогу.
Схватке с тюремщиками было суждено состояться, однако с первой же секунды все пошло совсем не так, как задумывалось. Вместо того чтобы, орудуя острым мечом и тяжелым кулаком, протиснуться в расширяющуюся щель, Грабл вдруг резко отпрянул назад, запрыгнул на нижние ступени винтовой лестницы, где и застыл в оборонительной стойке, причем взяв в левую руку второй меч. Без всяких сомнений, это было тревожным сигналом. Дарк тут же сообразил, что ему следует изменить планы и поскорее занять место рядом с товарищем, но времени на совершение отходного маневра совсем не осталось.
Ворота узилища открылись. Вопреки ожиданиям часовой был всего один, но рядом с ним злобно скалились два огромных, разозленных запахом чужаков существа, которых, несмотря на наличие некоторых схожих черт, язык не поворачивался назвать ни волками, ни собаками. Два чудища размером с коней были от носов до кончиков хвостов покрыты не шерстью, а разноцветной, блестящей чешуей. Многочисленные клыки в их приоткрытых пастях не уступали ни по длине, ни по остроте угрожающе торчащим кверху из лап когтям. Трудно даже предположить, сколько весили эти страшные звери, от одного вида которых можно было лишиться сознания, но Дарк подумал, что вполне достаточно, чтобы превратить взрослого человека в кровавую лепешку.
– Чо обпужались-то?! А где ж заозерник?! – удивленно изрек страж ворот, до которого не сразу, а лишь через пару секунд дошло, что его обманули. – Тиб, Квирс, взять! – прозвучала команда, которую морроны боялись услышать.
Не тратя времени ни на злобный лай, ни на угрожающий рык, звери прыгнули, взмыли в воздух, как две огромные, бескрылые птицы. В этот страшный миг Аламез понял две вещи: от чудовищ на службе у шеварийского сыска не убежать, а пространство тюремного колодца слишком мало, чтобы пытаться на нем маневрировать. Морроны попрощались взглядами. Они почувствовали, что обречены, и не могли даже предположить, что их жестокие игры с судьбой далеко не закончены.
Один зверь приземлился на лестницу позади Грабла и тут же открыл пасть, то ли собираясь откусить голову, то ли проглотить целиком не удержавшегося на ногах от мощного сотрясения и упавшего на ступени моррона. Второе чудище должно было приземлиться точно на Аламеза. Только каким-то чудом Дарк успел отскочить и прижаться спиной к стене, избежав участи глины, смятой и раздавленной тяжелым прессом. Почти одновременно грозное зверье зарычало, отчего у морронов чуть не полопались барабанные перепонки, а мертвые, красные, будто у крыс, глаза чудищ пронзили чужаков хищными, голодными взглядами.
«Ну, вот и все!» – посетила Аламеза последняя мысль.
«А пару клыков твари все ж выбью!» – подумал напоследок Грабл, лежа на холодных ступенях лестницы и не видя смысла подниматься.
«Свои… они свои! Они не причинят вам вреда!» – вдруг отчетливо прозвучал в голове Дарка спокойный и уверенный глас Коллективного Разума.
Неизвестно, услышал ли нечто подобное Зингер или он просто поменял мнение и не захотел встречать смерть лежа на спине, да еще в грязи. Низкорослый крепыш внезапно поднялся на ноги и мужественно, не обращая внимания на все еще щерившегося возле него зверя, принялся отряхивать запачканные одежды. Чудище, смотревшее на Дарка, неожиданно попятилось, виновато потупилось, не выдержав взгляда моррона, а уже через миг дружелюбно завиляло хвостом. Примерно то же самое происходило и со зверем, который чуть было не прикончил Грабла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
