Ангелина не поняла, как оказалась на столе, как позволила Тимуру завладеть ее губами, как сама позорно отдалась на милость его поцелуев.
Она этого не планировала, не собиралась допускать никаких телесных контактов. Но в эту самую минуту оказавшись в его руках, словно зачарованная его магнетизмом поддалась ласке. Больше того, дарила удовольствие в ответ, стала рьяно отвечать на его поцелуи, обняла мужа за шею и прижалась к нему в немой мольбе. По спине, по шее, рукам забегали миллионы мурашек, и ей до дрожи захотелось, чтобы потрогал, приласкал, полюбил.
Он развел ее ноги, стоял к ней вплотную, и, хотя оба были одеты, Ангелина его прекрасно чувствовала. Будто Тимур в том самом месте стал горячее, обжигал даже через ткань его плотных шортов и ее шерстяных брючек.
В нее будто дьяволица вселился, и эта дьяволица очень хотела близости.
Как же Ангелина любила Тимура когда-то, как же хотела! В восемнадцать она буквально хныкала про себя и дождаться не могла, когда Акулов заберет ее, когда уложит в койку и наконец возьмет. Ей хотелось его каждый день семь дней в неделю. Безумно хотелось…
И вот доигралась в счастливый семейный вечер. В эту самую минуту ей хотелось мужа ровно также, как в первые месяцы их отношений. Голова кружилась, а внутри всё ныло от предвкушения ритмичных толчков его естества внутрь.
Казалось бы, что тут предвкушать? Это блюдо пробовано-перепробовано.
Ангелина была с Тимуром сотни раз за годы, что они прожили вместе, и страсть поутихла, однако в эту минуту всё чувствовалось гораздо острее, ярче, приятнее…
Может быть, всему виной то, что у Ангелины уже полгода никого не было? Не изменяла она Тимуру ни до, ни после расставания, хотя желаний в ее теле жила масса. Не потому, что стремилась хранить верность, просто не ставила себе цели кого-то найти, волновали другие заботы.
«Зато он стопроцентно себе ни в чем не отказывал!» — эта мысль разом ее отрезвила.
Несмотря на жгущее изнутри желание, Ангелина нашла в себе силы оторваться от губ Тимура. Но тот сразу же принялся целовать ее щеки, подборок, шею. И она снова поплыла по морю удовольствия.
— Тим, Тим, подожди, — зашептала ему на ухо, всё же попыталась остановить. — Пожалуйста, подожди, давай не здесь, и не так…
— Не здесь? — каким-то совершенно шальным голосом переспросил он и посмотрел на нее совершенно стеклянными глазами, будто стал с трудом понимать русский язык. — Без проблем, Лин!
Секунда и она уже у него на руках. Тимур просто понес ее в спальню.
Как только они оказались там, он снова начал неистово ее целовать, и у Ангелины аж низ живота свело от желания срочно получить Тимура в себя.
Он уложил ее на кровать, принялся расстегивать ее блузку, целовать кожу живота, ставшую вдруг настолько чувствительной, словно нервные окончания оголились подобно проводам, лишенным пластиковой обмотки. Она застонала, бездумно повернула голову к шкафу и вдруг увидела в углу несколько больших синих мешков для мусора. Из одного торчал ужасно знакомый рукав, кажется, от ее домашней кофты.
«Он сложил мои вещи в мусорные пакеты», — вдруг со всей отрезвляющей ясностью поняла она.
— Что это? — резко спросила, тыкнув на склад мусорных мешков.
Тимур зыркнул ту сторону и резко напрягся. Ангелина почувствовала, как мышцы на его руках стали каменными.
— Там фигня, Лин, не обращай внимания.
Он снова потянулся к ней, попытался поцеловать, но она его оттолкнула. Ловко спрыгнула с кровати и кинулась к одному из мешков, раскрыла и уставилась на груду собственной одежды.
«Ну да, конечно, я для него — фигня».
— Ты собирался это выкинуть? — спросила она с круглыми глазами.
— Нет, Лин! — тут же пробасил Тимур и вскочил с кровати, встал рядом.
— Тогда зачем ты сложил мои вещи в мусорные пакеты, если ты не хотел их выбрасывать?
— Я хотел, но это давно было, — прохрипел он. — Пойми правильно, когда мы с тобой поругались, я находился маленько не в адеквате. Начал кидать в мусорные мешки всё подряд…
— Здесь только мои вещи! — резко уточнила она.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Просто они первые под руку попались, — развел он руками. — Да я в общем-то только на эмоциях тебе тогда сказал, что всё выкину. Не стал я ничего выбрасывать, видишь? Оставил всё как есть и уехал в Питер. Вот только вернулся, до спальни руки не дошли, не успел всё в порядок привести.
«Какой занятой, умереть не встать!» — зарычала она про себя.
И так обидно ей стало в тот момент, что всякое желание заняться с Тимуром сексом разом умерло. Наконец вспомнила, кто перед ней. Это же Акулов!
— Ты полгода хранил мои вещи в мусорных пакетах? Они для тебя мусор?
Прошлые обиды разом всплыли в сознании, когда увидела прямое доказательство его к ней отношения. Она для него мусор и есть.
Убрал с глаз долой, подержал от себя подальше, прямо как ее вещи в пакете, а через полгода зачем-то вспомнил, достал, и чего-то там от нее хочет.
Тимур от ее грозного взгляда еще больше напрягся, пробасил громко:
— Лин, ты неправильно всё поняла! Твои вещи никакой не мусор…
— Но ты хранишь их в мешках для мусора! — прошипела она зло. — Мне пора домой, Тимур.
И тут лицо мужа резко приобрело зверское выражение.
Он встал так, чтобы при необходимости никуда ее не пустить и зарычал:
— Нет, Лин! Ты никуда не пойдешь! Это твой дом, твой, Верин, мой, наш!
— Нет, Тимур, это твой дом, и ты сам это мне сказал вот на этом самом месте полгода назад, помнишь?
Он выставил вперед руки и с чувством заявил:
— Лин, я всё понял! Я был неправ, я всё осознал. Ты — единственная женщина, которая мне нужна. Я тебя больше жизни люблю! Пожалуйста, не уходи от меня снова, Лин…
Она ни на грош ему не поверила, уже не та наивная девчонка, что раньше. Больше того от его слов аж подпрыгнула на месте от возмущения.
«Он что думает, пару раз сходил к нам в гости, повозился с дочкой, и я автоматом должна всё простить и забыть?»
— Я к тебе не возвращалась, чтобы от тебя уходить!
Муж аж челюсть уронил.
— Но как же… но мы же… Лина! — взревел он уже совсем громко. — Если ты беспокоишься из-за вещей, давай их постираем или хочешь, новые купим!
— Ты обращался со мной как с мусором годами. Изменял мне, игнорировал. Выставил меня из этой квартиры как мусор! Даже догадался эту самую квартиру на мать записать, чтобы мне ни дай бог не досталась. Плевать на жилплощадь и одежду… Я к тебе не вернусь! И если ты немедленно не позволишь мне с дочкой вернуться домой, я больше ни одному твоему слову никогда не поверю!
— Лина, ты всё не так поняла. Ты для меня самый дорогой на свете человек!
— Вещи самого дорогого человека в мусорных пакетах не хранят! — усмехнулась она горько.
Слова Ангелины подействовали на мужа как оплеуха. Он отшатнулся и посмотрел на нее злым взглядом, но кроме злости в этом взгляде так же читалось ничем не прикрытое, жгучее желание… сделать что? Затащить ее в койку? Обругать? Прибить на месте? Ангелина так и не смогла понять.
На секунду ей показалось, что муж вот-вот бросится на нее, сгребет в охапку и все-таки потащит заниматься сексом. Но он сдержался, отошел в сторону, пропуская ее.
Глава 50
Адвокат для Ангелины
Акулова сидела за рабочим столом в офисе и тщетно пыталась собрать себя в кучу. Впереди целый трудовой день, напряженный, кстати, а она даже сосредоточиться не могла: мысли расползались, как тараканы.
Слава богу, сегодня Верочка будет не с Тимуром, а у Кристины в группе. Уж она как следует позаботится о дочери. А муж лишь погуляет с ней немного и приведет дочку в частный садик к подруге.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Не муж! — судорожно поправила она себя. — Бывший муж! Почти бывший муж…»
Бывший…
После всего, что вчера произошло, по коже по-прежнему табунами бегали мурашки. А тело ныло от жгущей изнутри неудовлетворенности и сильнейшей обиды на Тимура.
«Полгода прошло, а я не остыла…» — стонала про себя Ангелина.
