Таками.
Блять. К чему-то подобному Кагами была готова. Но не ожидала, что почувствует себя преданной.
Дежурство подошло к концу, дополнительных вызовов на задания не последовало. Кагами не хотела возвращаться домой, поэтому полетела в штаб, чтобы, наконец, поговорить с Лэн о своей причуде. Сколько можно откладывать разговор? Это уже не столько пугало, сколько бесило, поэтому девушка с уверенностью добралась до нужного ей кабинета и постучала.
В офисе уже не так много людей, сумерки опустились на Токио вязкой мглой, которая будто поглощала многие звуки. А госпожа председатель, как обычно, работала допоздна, поэтому Кагами не пришлось прислушиваться, чтобы понять, застанет ли она женщину.
— Беркут? — искренне удивилась ее визиту Лэн. — У тебя же… должно быть дежурство.
Неоднозначная реакция. Подчеркнутая атмосфера рабочего процесса: ярко зажженный свет, экран ноутбука, документы на столе с чашкой остывшего кофе, — заставили Кагами скривиться. Она толком и не поняла, что ей не пришлось по душе. Молча закрыв за собой дверь, она одарила председателя мрачным взглядом.
— Дежурство закончено. Я здесь, чтобы поговорить о моей причуде.
Открыв рот, чтобы выложить очередную отговорку, женщина, тем не менее, помедлила, и только напряженно вздохнула. От беседы ей на этот раз не отвертеться. Приглашающим жестом указала на кресло напротив рабочего стола.
— Разговор будет коротким, — подчеркнула Лэн.
— Потому что вы не хотите терпеть меня? — язвительно поинтересовалась девушка, упав в кресло.
— Нет, не из-за моего личного отношения к тебе. Я не понимаю, почему ты ко мне приходишь с этим вопросом.
— А к кому еще?
— Я уже дала разрешение на существование героя Беркут. Дальнейшая его судьба зависит не от меня, а от Ястреба. Ты у него спрашивала, согласен ли он стать донором крови на протяжении всей твоей сознательной жизни? М-м? О, или ты думала, что я прикажу ему это сделать? Сыграю злую тетю, да?
Честно говоря, Кагами так и думала. Потому что боялась, что Таками не согласится на такое. Может, они и близки, и он пару раз проявит снисхождение, однако это ему надоест. Любому бы надоело, когда от него кто-то зависел.
— А что, если откажет? — холодно уточнила Кагами. — Вы меня спишите?
— Нет, почему же? Найдем тебе другую причуду. Да, тогда образ крылатой героини будет слит в унитаз. Люди, как я понимаю, не очень обрадуются, что их обманывали. Но что поделать?
— То есть вы изначально и не думали отдавать мне продолжительную роль.
— Это ты ко мне пришла, — раздраженно оскалилась председатель. — Ты устроила шоу, смотрите, что смогла, у-у. То, как ты собралась выкручиваться дальше, это не моя проблема. Я найду тебе применение, о, и не переживай, субсидии на лечение твоей матери мы будем выделять, только зарплата станет поменьше, да и съехать, наверное, придется из квартиры. Хотя… глядя на тебя, даже жалко становится такого потрепанного щенка.
Девушка уже думала, ей снится это дерьмо. Но нет, она все так же чувствовала нервозность, жесткое кресло и властный взгляд председателя, как каждое слово сочилось ядом. Напротив сидела женщина, обладающая властью уничтожить ее, и несмотря на боевые крылья, Кагами ощутила себя хрупкой бабочкой.
— Вы издеваетесь?
— Отнюдь. Я даже могу спросить то же у тебя. Ястреб, конечно, получил нагоняй за то, что позволил тебе уйти с серьезной миссии. То, что твой друг погиб, прискорбно, и не отлучись ты, возможно, его бы удалось спасти. Ты ведь герой, это твоя обязанность.
Подавленно опустив взгляд, Кагами сжала кулаки и с трудом вытерпела нахлынувшее чувство вины. Грудь разрывало от боли, а к глазам предательски подступали слезы.
— Мы лишились двух прекрасных агентов, у этого парня действительно был хороший потенциал, Воробей его хвалил. Но мало того, что ты пошла проведать мать… так еще и болтала со злодеем вместо того, чтобы схватить его. Или попытаться схватить. Я никогда не требую невозможного, но ты оплошала.
— Я не могла начать бой в больнице… — зашипела Кагами, тщетно сдерживая дрожь в голосе. — Могли бы пострадать люди.
— Они пострадали бы в любом случае, вопрос лишь — где и в каком количестве. Жестоко с моей стороны говорить такое, но многие в той больнице все равно погибнут от болезни. А теперь мы не знаем, сколько здоровых людей погибнет из-за того, что ты отпустила Тень и…
— Хотите сказать, что я должна была рискнуть жизнью обычных людей?! — опешила девушка, вскочив с кресла и с вызовом уставившись на собеседницу. — Жизнью своей матери?!
— Возможно, эта жертва не была бы напрасной.
— Вы серьезно мне это сейчас задвигаете?
Не в силах сдержать злость, Кагами приблизилась и, склонившись над столом, впилась пальцами в его края, чтобы не дай бог рука не сорвалась ударить председателя. А ей хотелось, жутко хотелось оставить синяк от кулака на надменном, сохранившем утренний макияж лице Лэн. Женщина только изогнула бровь, ничуть не испугалась.
— Ты укрыла от нас важную информацию. По факту ты встречалась с разыскиваемым преступником, который, по твоим же словам, спас тебя от другого злодея. Причины непонятны. Но возникают догадки, которые не играют тебе на руку.
— Да я один черт знаю, зачем он это делает. Думаете, я с ним заодно что ли? Вы совсем рехнулись? Из-за этих тварей умер мой лучший друг! Мой брат! А вы говорите, что я в сговоре со злодеем?!
— Я ничего не утверждаю, дорогуша. И советую тебе понизить тон, ты с председателем разговариваешь. Да и в соседнем кабинете Уширомия… он, конечно, привык к твоим крикам, но не заставляй его вызывать охрану.
У девушки не нашлось, что ответить. Вообще. Ее переполняла лишь злость и отчаяние, она, как черепашка, лежащая на спине, только дергала лапками и никак не могла повлиять на ситуацию.
— Я понимаю, что сейчас тебе тяжело, поэтому спишу твою агрессию на чувства. — Выдержав паузу и поправив документы, лежащие рядом, женщина добавила: — Касательно твоего вопроса с причудой. Обсуди с Ястребом. Если он не против донорства, я ничего против не имею. Но теперь к тебе будет уделено особое внимание из-за Тени. Постарайся действовать обдумано. Ты вышла на тонкий лед. Теперь можешь быть свободна, если вопросов не осталось.
Вопросов… не осталось. Только злость, подкатывающая к горлу обжигающей изжогой. Для председателя бумажки, лежащие на столе в идеальном порядке, представляли куда большую ценность, чем агенты, умирающие на передовой. Головой Кагами понимала, что Лэн не обязана сочувствовать всем и каждому, ее работа — быть бесчувственной тварью, иначе здесь не выжить. Но что делать ей? Потерявшей половину себя, лишившейся человека, которого она…
Едва не задохнувшись от
