своей природе не склонных ни к агрессии, ни к риску, и вовсе почти невозможным. Почти всегда сиин на это толкают эмоции, а не холодный расчёт. Хорошо хоть что вороны относятся даже к удачным покушениям, как к забаве полуразумных животных, какими они нас считают, и редко приходят мстить «белым белкам».
— Какая разница, господин Сай? Разве вы можете встать?
— Разница есть, — насупился человек. — Если ты не видел таймера, это не значит, что паралич продлится вечно. Я видел пару раз эффект стана, что снимался только при получении урона. Врага нужно добить, Лин.
— Но зачем? Мы можем просто пройти мимо, если не будем его тревожить. В чем смысл такого риска?
— Нет, Лин. Запомни еще одно правило, забыл-какое-там-по-счету. Никогда нельзя упускать возможность. Попробуешь и облажаешься — будешь знать, что хотя бы пытался. А сдашься без боя — и судьба может больше никогда не предоставить тебе новый шанс.
— А если потом будешь жалеть, что сделал глупость?
— Значит, будешь жалеть, — Сайрис заметно помрачнел и сник, но все равно ответил. Складывалось ощущение, что этими словами он пытался скорее себя убедить, чем меня. И вряд ли он сейчас подумал про огненное чудовище. — Но если не делать ничего, то гарантировано ничего не получится.
Мы замолчали. Человек погрузился в свои мысли, а я в свои. Нам предстояло ждать еще не менее получаса, когда зелья здоровья сумеют достаточно исцелить раненного. Все, что сделало существо — это убрало из крови человека токсин, позволив эликсирам делать свое дело. Но не нам жаловаться — другого выбора все равно не было. Выпить, кстати, тоже немало пришлось, так что раненый уже морщился даже просто беря в руки очередной флакон.
У нас не было зелья регенерации, которое быстро поставило бы Сайриса на ноги, зарастив самые жуткие ожоги и раны. Обычные зелья лечения тоже могут заращивать небольшие куски обугленной и вырванной плоти, но — небольшие. О возвращении утраченных конечностей речи не шло, благо хоть с этим человеку повезло — все они были хотя бы на месте, хоть и в ужасном состоянии.
Самое забавное, что хозяйка далеких болот ведь наверняка знала, что будет все именно подобным образом. Неужто она с самого начала так и задумывала? Чтобы поиздеваться? Вот же мелочная нечисть. Ни за что не поверю, что у нее не было способа помочь так, чтобы мы сразу отправились в путь! Целительство может, и не ее профиль — и в случае со мной, и в случае с будущим вороном таинственное существо использовало зелья. Но ведь можно было и зельем регенерации поделиться, или просто каким-то усиленным снадобьем заживления ран.
Или, все не совсем так? Иногда стоит остановиться и подумать, есть ли варианты еще, помимо самого очевидного? Что, если будущий ворон прав, а Болотная Хрень так хотела нас задержать не из злого умысла, а чтобы за это время мы нашли способ победить огненную тварь? Но что могло бы убить огромный огненный скелет?
Сайрис уже опробовал на противнике свой арсенал способностей, дарованных проклятым богом, и результат был не очень. Магии ни у кого из нас тоже нет. Другую тварь можно было бы как-то столкнуть в лаву, но оккультному ужасу плевать — он и так в ней спокойно плавает. Или тут нужно наоборот — свалить его в яму с водой?
— Кстати, белка, — с ехидной ухмылкой вновь попытался затеять разговор Сайрис. Не ожидая ничего доброго, я посмотрел на него с выражением максимальной апатии. Но ворон сумел меня удивить. — Я тут подумал, теперь я тебе походу обязан жизнью?
— Один — один, господин Сай? — предложил я самый простой способ решения вопроса. Когда я пытался спасти ему жизнь, я даже не подумал о чем-то вроде награды за это. Зачем? Мы в любом случае делаем одно дело, и смерть будущего ворона — это минус один клинок в горле неведомых пока посланников иных древних рас.
— Нет, так не пойдет. Ты ведь из-за меня попался по дурке.
— Но мне ничего не нужно, будущий ворон. Хотя нет. Пожалуйста, приложи все силы для выполнения задач наших наставников.
На это человек лишь махнул рукой, и бросил:
— Скучный ты.
Видимо, мое общество настолько наскучило ворону, что не успев исцелиться до конца, он уже принялся вынимать из инвентаря устройства для курения черного дыма. Память услужливо вытащила из своих закромов запах едкой алхимии, и я поморщился:
— Уверен? Хозяйка болот полностью очистила твою кровь. Что мы будем делать, если тебя снова серьезно ранят?
— Постараемся найти хорошего хилла, пацан, — хохотнул Сай, прекрасно зная, что на тропах Подземья редко встретишь даже просто кого-то разумного, не то что уж с определенным классом. — Понимаешь, в чем проблема, если я этого не сделаю, сидящая во мне дрянь заставит меня творить вещи, от которых ты бы охренел. Я сам порой прихожу в шок от того, что шепчет мне проклятая стихия. Я же вроде рассказывал, нет? Вот прямо к своему полному выздоровлению возьму и решу тобой закусить, например. За меня так решит Пустота проклятого бога, смекаешь?
Я кивнул. В голову же пришла и мысль о другой вещи, что могла бы помочь и о которой пустотник благополучно забыл:
— Но пока хилла у нас нет, как на счет благословенных зелий? Вы ведь освятили воду у статуи одной из Забытых.
— Хм, а действительно, — призадумался Сайрис с улыбкой. — Как-то и правда совсем забиль за эту щтуку.
Он уже разложил свое устройство, но еще не приступил к зловонному занятию. И прятать он ничего не стал, не решаясь сразу довериться моей идее. Поскольку мы оба все еще находились отчасти в воде, устройство дрейфовало на широкой дощечке из запасов дров, некогда хранившихся у него под словом силы.
Достав из инвентаря флягу, будущий ворон сделал большой глоток, а затем, что-то распробовав, добавил еще три маленьких. Закрутил флягу. Спрятал. Задумчиво уставился висящий под взвесью ядовитой дымки, опутанный зеленью остров земли далеко над нами.
Зрелище было и вправду удивительным. Очень жаль, что я не могу запечатлеть это навечно в рисунке или живой картинке. Изумрудно-зеленый лес и кустарник, что не видит разницы в направлении роста и прекрасно себя чувствует, свисая вверх тормашками и питаясь поднимавшимся водным паром. Веченозеленый имел очень странную экосистему, с безумной влажностью и теплом.
— Все в порядке? Работает? — спросил я, утратив терпение.
— Кажется… подожди, помолчи немного.
Голос человека стал приглушенным. В нем слышались растерянность. Похоже, так он прислушивается к своим ощущениям. Хотелось поиграть
