Читаем без скачивания Мор - Павел Корнев

– Что читаешь?

– «Трактат о скверне» блаженного Патрика Дубрского, – ответил брат-экзорцист, заметил мою обеспокоенность и замотал головой: – Нет-нет! Книга не из закрытых хранилищ!

– Тогда ладно, – проворчал я и вернулся в постель.

– Нас этому не учили, но блаженный Патрик был убежден, что скверна может передаваться от человека к человеку.

– Так и есть, – кивнул я. – Ты ведь сам видел. Нет?

– Я не об этом, – поморщился Марк. – Тут говорится, что любой может помочь бесноватому, пожертвовав частицей собственной души. Просто принять его скверну в себя.

– Ну и?.. – Ход мыслей экзорциста мне категорически не понравился. – Что с того?

– Та девица в веселом доме… – поджал парень губы. – Ее поначалу переполняла скверна…

– В самом деле?

– Когда я только увидел ее – да. А когда второй раз зашел в комнату, она оказалась просто пьяна.

– Неужели?

– Вы ведь что-то с ней сделали, да? Приняли скверну в себя? – Марк поежился и продолжил: – Я чувствую в вас нечто непонятное. И тот несчастный в Рживи, он испугался вас до полусмерти, только лишь взглянув в глаза…

– К чему этот разговор? – нахмурился я.

– Вы не осознаете всей опасности! Скверна способна разъесть душу и превратить человека в чудовище!

– На мой счет не беспокойся.

– Но как?..

– Лучше подумай, какой шанс у простого головореза получить назначение официалом ордена Изгоняющих.

– Возможно, я чего-то не понимаю, – пробормотал сбитый с толку парень.

– Так и есть.

Я выпил целебного отвара, от которого невыносимо клонило в сон, откинулся на подушку и закрыл глаза. Вот ведь привязался! О своей душе лучше бы побеспокоился…

Когда проснулся, Берта и Марк увлеченно спорили, стоит ли расценивать греховные помыслы наравне с реальными поступками или мысли человека не заслуживают столь строгой оценки.

Какое-то время я крепился, потом не выдержал и очень спокойно произнес:

– Голубчики мои, а не пойти бы вам прогуляться?

– Вот еще! – фыркнула девушка. – Мы за тобой присматриваем!

– Вы и присматривайте, только не так громко! Марш отсюда! Быстро!

Выпроводив сиделок, я доковылял до подоконника, взял верхнюю книгу из громоздившейся там стопки и вместе с ней вернулся обратно.

Подложил под спину подушку, раскрыл на закладке и сразу обратил внимание на выделенный чертой текст.

«Есть Свет, есть Тьма и есть Бездна, что разделяет эти начала и не дает Тьме поглотить Свет, а Свету рассеять Тьму. И мир наш существует лишь до тех пор, пока сохраняется такое положение вещей. Как Свет гаснет в Пустоте, так и Тьма растворяется там.

Именно это обрекает жалкие потуги чернокнижников на неудачу, их извращенное сознание просто не способно вместить в себя столько потустороннего, чтобы преодолеть законы мироздания и открыть врата Тьме. Но родится однажды человек, способный не заблудиться в Бездне и не сгореть в безжалостном пламени Извечной Тьмы. И станет он проводником Смерти, и получит невероятное могущество, и послужит причиной гибели нашего мира.

И восстанут из могил мертвые, и станут ходить меж людей исторгнутые Пустотой бесы. И польется кровь, и будет литься она три декады и три дня, а после упадет с черных небес безжалостное пламя и сгорят города большие и малые, и смоют их прах нахлынувшие на землю волны морские. И не уцелеет никто».

«История Оража-на-Рее от основания и до наших дней» – прочитал я вытесненное на обложке название и недоуменно почесал затылок.

История Оража-на-Рее, как же! Да от нее только обложка осталась, а внутрь Марк «Пришествие Извечной Тьмы» преподобного Модеста Оражского запихнул. Ну дает!

Покачав головой, я вернул книгу на подоконник. Читать откровения о гибели мира не хотелось. Бред чистой воды.

Прорваться через Бездну и прикоснуться к Тьме?

Встречал я человека, чувствовавшего себя в Бездне как дома, и встречал человека, несшего в своей душе темный пламень. Первый был уязвим для Тьмы, а второго едва не сожрали бесы. И таких – единицы. Чтоб эти таланты соединились в ком-то одном? Чушь!

Взбив подушку, я развалился на кровати и только начал подремывать, как в комнату заскочил Валентин.

– Началось! – прямо с порога заорал он. – Трехпалый нашелся!

– Где? – немедленно откинул я одеяло.

– В припортовых складах, – сообщил Дрозд и присосался к кувшину с водой.

– Живой?

– Мертвее не бывает.

– Свои избавились?

– Нет, свои капитана как раз прятали. – Усач перевел дух и плюхнулся на стул. – Только не помогло. Двух охранников зарубили, Трехпалого живьем сожгли. Лицо не пострадало, а тело будто головешка. И скальп сняли.

– Похоже, действительно началось. Скальп – это показатель, – кивнул я. – Гуго где?

– За конторой Костаса присматривает, но тот сегодня не появлялся еще.

– Когда совершили нападение на склад?

– Ночью.

– Костас мертв, – поморщился я. – Намекни кому-нибудь из стражников его дом проверить. Только сам не светись.

– Ясно, командир.

– Теперь вы знаете, как действует убийца, – услышите о похожих смертях, немедленно сообщайте.

– Хорошо.

Костас и в самом деле оказался мертв. И он, и пятеро его телохранителей. Как поведали подмазанные Валентином стражники, убийца выломал дверь, перебил охранников и выпотрошил законника – выпотрошил в буквальном смысле этого слова, – но при этом никто из соседей ничего не слышал.

– Вот так и надо было действовать, беса в печень! – выругался Валентин, рассказав о случившемся.

– Не суетись, – поморщился я, застегивая рубаху. – Все только начинается. Будет и на нашей улице праздник.

А пока пусть убийца за нас всю грязную работу сделает. Правда, если промедлим, только и останется, что за ним трупы собирать.

– Себастьян, похоже, еще одна резня! – заскочил в комнату запыхавшийся Гуго и взъерошил слипшиеся от пота седые волосы. – Тут недалеко. На соседней улице практически.

– Кого?

– Каких-то бандитов. Как говорят, мутная компания была.

– Контрабандисты?

– Возможно. И тоже у всех скальпы того… отчекрыжены!

– Валентин, сможешь договориться с бейлифом, чтобы нам дали осмотреть место преступления?

– Зачем?

– За надо.

«Ты узнаешь его, как только увидишь…»

– Хм… – задумался Дрозд. – Придется наплести что-нибудь…

– Наплети. И заплати, не скупись. Деньги у Гуго возьми.

– Как скажешь, командир.

Усач убежал на поиски бейлифа, фокусник повел меня на место. Я едва успевал за циркачом и почем зря крыл невыносимую духоту. Днем моросил мелкий дождик, а к вечеру выглянуло солнце, начало парить, и дышать стало просто нечем. Да еще и в боку кололо.

Не выдержав, я уселся на лавочку, притаившуюся в тени развесистого апельсинового дерева. Перевел дух, зашагал дальше и вскоре увидел толпившихся на улице зевак. Гуго отправился разузнать последние новости; я опустился на каменную ступеньку дома напротив и несколько раз глубоко вдохнул, прогоняя дурноту.

Полегчало.

Вскоре к месту преступления прикатил какой-то важный дядька с усами еще длиннее, чем у сопровождавшего его Валентина. Стражники выстроились чуть ли не по стойке смирно, а толпа без понуканий подалась в разные стороны, освобождая проезд.

Дрозд что-то шепнул оцепившим дом стражникам, и те расступились, позволив мне подняться на крыльцо углового особняка.

– Так, значит, вас эти прохвосты ограбили? – уточнил бейлиф.

– Есть такое подозрение, да, – страдальчески поморщился я из-за боли в пояснице. – Надо бы глянуть.

– Много забрали?

Валентин сделал круглые глаза, я только рукой махнул:

– Деньги забрали и Святые с ними, они ж меня еще ножом в бок ткнули! Чуть не преставился, еле откачали.

– Лихие ребята были, – кивнул бейлиф и распахнул дверь. – Проходите. Посмотрите на них, и сразу жить легче станет. Только уговор – мутить начнет, на улицу бегите.

– Договорились.

Первый мертвец обнаружился прямо в прихожей. А крови-то, крови…

Открыл на стук и получил ножом в горло? Вероятно, так и было. И да – голова со снятым скальпом – зрелище и в самом деле не для слабонервных.

Двое следующих покойников валялись в узеньком коридорчике. Здесь, судя по характеру ранений, убийца орудовал уже чем-то вроде короткой абордажной сабли. И орудовал ловко. Всего-то парой ударов исход схватки решил.

Раскроенная височная кость у одного, до середины разрубленная грудина у другого. И у обоих – побуревшие оскальпованные макушки.

Бейлиф участливо заглянул мне в лицо, побледневшее вовсе не из-за увиденного, а из-за невыносимой духоты, и провел нас в столовую, посреди которой стоял накрытый стол. Тарелки, ложки, бокалы, несколько кувшинов. И тут же рядом – три изрубленных тела. Их не пытали, просто перебили, сочтя досадной помехой.