все хэдшотом. Он непроизвольно моргнул от дульной вспышки. Откроет глаза уже на том свете, хе-хе. Расстояние мизерное, а с Паутиной просто ни о чем. Пуля пробила лобную кость, перемешала часть мозгов в кашу и вылетела из затылка, застряв в окропленном кровью бетоне стены. Выстрел в голову - это, как говорил Борис Хрен-Попадешь, надежность. Редко кто оказывается достаточно крутым, чтобы после контрольного в черепушку шмальнуть в спину. На них были броники, только в городе началась резня обвешались прибамбасами и ждали команды начальства. Труп сползает по стене, облокотившись торсом о полку. Вталкиваю кислотного внутрь, ему слишком больно, чтобы он мог попытаться сопротивляться. Держится на ногах исключительно благодаря мне.
Здорово, что массовка выглядит, как массовка, глаз не замыливается чертами их лиц. Есть такой древний художественный прием обезличивать тех, кого мочат главные герои, а я так-то герой изуверского комикса и так же подпадаю под это правило. Получается, что ГГ ломает абстрактных врагов, ноунейм-болванчиков и расходных миньонов, а не конкретных личностей. В идеале, конечно, лучше, чтобы враги были какими-нибудь зомби, орками или им подобными уродами. Это конкретно так снижает градус аморальности.
Заворачиваем за угол, о спину незадачливого косплеера Харви Дента разбиваются две короткие очереди. Выстрел. Точно в кадык, пуля рвет гортань и крошит в труху часть позвонка, обрывая спинной мозг. Второй. В переносицу. Упираю ствол в висок тихо скулящей на мне туши. Выстрел. Перестаю держать кожаный мешок и он валится мне под ноги. Четыре трупа меньше чем за минуту. Да я ебучий Джеймс Бонд и Джейсон Борн в одном флаконе.
Пока запирал дверь, стаскивал тела в кучу и откупоривал герметичные пуленепробиваемые контейнеры думал. Эта мысль меня не покидает. Она рвет мое нечестивое нутро сомнениями. Что если бы я не стал Королем Пауков? Или бы стал именно Человеком-Пауком? Остался бы никчемным Питером Паркером. Смешно сказать, но я уже начал забывать свое старое имя, все больше и больше привязываясь к новому титулу. Или вот эта муть про "большая сила - большая ответственность". Меня одинаково выворачивает от размышлений, как о продолжении бытия жалким смертным, так и разбазаривании потенциала на галимую ересь супергеройства.
Какой смысл спасать людей, если ими можно править? Ну или хотя бы использовать свои силы в корыстных целях? Чего добился канонный Питер Паркер? Ничего. За все годы его геройствований у него не было даже части той власти, которая есть сейчас у меня. Это ли не лучший показатель?
Окованные металлом колбы, каждая с мою ладонь размером. В них мерно перекатывается густая зеленоватая жижа "Венома". Пятнадцать доз, каждой хватит на то, чтобы временно превратить любого взрослого человека в машину смерти. Вдох-выдох. Беру первую, резким движением открываю крышку, про себя отметив, что это движение до боли напоминало попытку свернуть шею.
Холодное стекло прикасается к губам. Симбионт беснуется во мне голодным пожаром. Запрокидываю голову, вливая в себя все до последней капли. Отрава куском наждачной бумаги проходится по пищеводу, обжигая слизистые оболочки, и меня разбивает мелкая дрожь.
Мой организм с радостью пожирал особо вкусную пищевую добавку.
Глава 20. Его имя - Павукберт Павуксон
Крысочел разгрызал лучевую и локтевую кость все той же руки, когда до него добрались Крысоловы. Язык у него оказался заметно длиннее человеческого, узкий, жесткий, идеально подходящий для вытаскивания костного мозга оттуда с чем не справляются клыки. А еще он носил бусы. С ракурса разведчика это было сложно рассмотреть, освещения нет, да и шерсть их почти проглатывала, но на его груди болталось ожерелье из коренных зубов и высушенных фаланг пальцев. Из чего ремешок решительно непонятно, либо жилы, либо кусок кожи.
Я высасывал культистов.
После симбиотического протеина дико хотелось сточить что-нибудь более "привычное". Привкус "Фобоса", конечно, портил бульон из человечины, но я не привередливый, особенно после учиненной моей тушке встряски.
Мое тело стало лучше. Существенно лучше.
Загвоздка лишь в том, что сросшаяся со мной на молекулярном уровне слизь не полноценный симбионт, будь это иначе, то к зачаточному интерфейсу Паутины примешался бы новый голос, а я уже мог спокойно бегать по Нью-Йорку и шинковать все живое щупальцами и руками-лезвиями. На первых этапах проще, ПсевдоКарнаж был слаб и не способен воспользоваться хотя бы частью своего более чем впечатляющего ассортимента возможностей. Теперь что-то он может, но это применение с вероятностью процентов в семьдесят разорвет меня на куски, максимум, на который меня хватит - это вшивые когти бомжихи.
Симбионты - это, название как бы намекает, про симбиоз, творение Налла дает силу, а носитель взамен эмоциональную подпитку и пару специфических биохимических соединений, производимых его организмом. Ну и отгрызенные бошки, куда уж без них. Но в большинстве своем носитель и симбионт даже близко не стоят в плане строения и совместимости, симбионт вынужден чуть-чуть изменять тело своей "тачки", чтобы они вместе благополучно не подохли, правда в определенном количестве случаев даже этого не хватает, тот бомжара из "Венома" с Томом Харди подтвердит. А у меня такого, увы, нет. Вся надежда на линьку и еще большее количество "Венома", заправившись под завязку я смогу совместить несовместимое, еще сильнее вплавить симбионта в тесную связку меня и Паутины, изменить его строение по моему образу и подобию, сделать инструментом Паутины. Чисто теоретически, насколько я сумел понять из сумбура, творящегося под крышкой моей черепной коробки, это будет своего рода реакция минус на минус дает плюс. Зародыш симбионта и зародыш Паучьего Искусственного Интеллекта сольются в единое целое, скакнув на уровень полуразумного нечто, неотделимого от великого меня. Личная шизофрения, если угодно, только способная нашинковать отряд спецназа на мясной салат.
Чувствую себя Виктором Франкенштейном. Хотя, если он существует в Marvel и DC, то вряд ли оказался настолько поехавшим, чтобы проводить смертельно опасные эксперименты по скрещиванию инопланетной формы жизни и надстройки мутировавшей цепочки ДНК внутри собственного тела. А фильм по его
