властей, организовав так называемую Арагуайскую герилью. Эта попытка закончилась провалом.
В городах Бразилии возникло большое количество групп, преимущественно марксистского толка, использовавших террористическую тактику. Но все эти группы оказались раскрыты и разгромлены властями с применением пыток и массовых внесудебных расправ. К 1974 году вся повстанческая активность была полностью подавлена. Некоторые ее участники в дальнейшем вернулись в политику, но уже без оружия в руках. Скажем, Дилма Русеф в 1970 году подверглась аресту и пыткам за участие в террористической организации. Дальнейшая политическая карьера Русеф протекала уже в рамках легальных политических партий и привела ее в 2011 году на пост президента Бразилии. Ныне она возглавляет банк БРИКС.
Террористические действия повстанцев не снискали поддержки у большинства бразильского населения, вовсе не желавшего переживать кровавую гражданскую войну. Антикоммунистические настроения активно подогревались пропагандой, которая при Медиси приобрела широкие масштабы и не допускала критики и оппонирования, поскольку СМИ подвергались суровой цензуре. Нельзя не отметить и то, что экономическая политика режима была весьма успешной. Именно на период правления Медиси пришлось «бразильское экономическое чудо» со среднегодовым ростом ВВП около 10 %.
Во второй половине 1960-х годов была создана новая бразильская партийная система. Устранение левых из бразильской электоральной политики являлось важной целью переворота, но от выборов военные не отказались. Более того, они предприняли серьезные усилия по привлечению к функционированию режима той части бразильского политического класса, которая не была подвержена коммунистическому влиянию. В Бразилии к тому времени сформировалась система относительно честного подсчета голосов и соответствующая организационная инфраструктура. Демонтировать ее военные не стали. Вместо этого они просто отсекли «нежелательные элементы» от выборов путем создания искусственной партийной системы, в которой были всего две партии: правительственный Альянс национального обновления (Aliança Renovadora Nacional, или АРЕНА) и умеренно оппозиционное Бразильское демократическое движение (БДД). В этих партиях собрались все бразильские политики старой формации, которых устраивали предложенные правила игры. Как работала эта система, можно понять по результатам выборов 1966–1978 годов, представленным в таблице 8.
Таблица 8. Результаты выборов Палаты депутатов Национального конгресса Бразилии (1966–1982), в процентных долях мест
Как видно из таблицы, в 1982 году система изменилась. Этому предшествовала серия событий, связанных с политическими играми внутри правящей военной коалиции. В 1973 году Медиси назвал своим преемником Эрнесту Гайзела, о котором было известно, что он выступал за смягчение режима. Это вызвало недовольство у некоторых военных лидеров, считавших необходимым продолжать придерживаться жесткой линии. Однако они проиграли, так как Гайзел получил решающую поддержку своего старшего брата, министра армии, и другого видного лидера режима, Жуана Фигейреду. После избрания на пост президента в 1974 году Гайзел столкнулся с экономическими проблемами, поскольку к тому времени потенциал «экономического чуда» в основном оказался исчерпан. Продолжать старую стратегию роста можно было лишь за счет внешних заимствований, а это не лучший путь. Популярность властей, как явствует из результатов выборов 1974 и 1978 годов, заметно снизилась. В действительности в обоих случаях АРЕНА лишь ненамного опередила БДД. Между тем контроль над конгрессом был необходим для поддержания режима.
Гайзел, в соответствии со своими первоначальными намерениями, пытался восстановить популярность режима, сокращая репрессии и постепенно расширяя гражданские свободы. Этот период вошел в историю Бразилии под названием «абертура» («открытие»). Идея частичной либерализации не противоречила исходным намерениям военного режима, с самого начала заявлявшего, что после решения проблем национальной безопасности страна должна вернуться к «здоровой» демократии (то есть защищенной от угрозы коммунизма). Эту политику продолжил Фигейреду, который в 1979 году сменил Гайзела в президентском кресле. В результате либерализации в Бразилию вернулись относительная свобода слова и независимые профсоюзы. На их базе позднее сформировалась легализованная в 1982 году левая организация, Партия трудящихся. В дальнейшем ей предстояло сыграть важную роль в истории страны, но в начале 1980-х годов электоральный потенциал партии был скромным и она не слишком угрожала режиму на выборах.
Легализация Партии трудящихся была частью более широкой стратегии реформирования партийной системы страны, которую проводил Фигейреду. С одной стороны, эта стратегия не расходилась с общим направлением либерализации режима. С другой – в рамках искусственной двухпартийности потеря правительственной партией большинства в конгрессе, которая казалась почти неизбежной, автоматически отдала бы парламентский контроль – а вместе с ним и президентский пост – в руки БДД. Поэтому наряду с БДД и АРЕНА (который по этому случаю был переименован в Демократическую социальную партию) к выборам было решено допустить пользовавшуюся остаточным влиянием в стране Бразильскую трабальистскую партию (БТП), представитель которой был свергнут военными в 1964 году.
При этом режим все еще пытался сохранить контроль над ситуацией, признав право на название БТП за правой и в целом лояльной к нему группировкой. Но репутация этой группировки не открывала ей пути к электоральному успеху, а значит, она не могла предотвратить переход большинства мест к Бразильскому демократическому движению. Поэтому властям пришлось признать и созданную более влиятельными умеренно левыми политиками Демократическую трабальистскую партию. Выборы 1982 года показали, что стратегия режима в целом была успешной. Ни одной из прежних партий не удалось получить большинства мест, но контроль над конгрессом ускользнул от демократов. Таким образом, на короткое время реформа партийной системы способствовала сохранению режима.
7.3. Жесткий электоральный авторитаризм
Обратимся теперь к не менее важному военному режиму, вставшему на путь электорального авторитаризма, – диктатуре Сухарто, де-факто существовавшей в Индонезии в 1965–1988 годах (на всякий случай поясню, что многие народы этой страны допускают наличие у человека только одного имени, без деления на имя и фамилию). В Индонезии электоральный авторитаризм реализовался в весьма жестком варианте. Экстремально жестким я его не назвал бы: бывали режимы, при которых откровенно имитационный характер выборов еще больше бросался в глаза. Но логику манипуляций, ведущих к деградации электорального механизма, индонезийский случай иллюстрирует весьма красноречиво.
До сих пор режим Сухарто не упоминался в этой книге, так что следует сказать несколько слов о его происхождении. Это многое объяснит в траектории индонезийского авторитаризма. В ходе борьбы Индонезии за независимость от Нидерландов, которой в какой-то степени способствовала японская оккупация во время Второй мировой войны, сформировались основные политические силы страны. Помимо националистов, во главе которых стоял Сукарно, пользовавшийся наибольшим авторитетом, это были умеренные исламисты, коммунисты, а также армия страны, созданная на основе сформированных при японцах отрядов самообороны. Вооруженные силы с самого начала не стояли в стороне от политики и постепенно наращивали свое влияние. Взаимоотношения между этими основными и многими второстепенными политическими силами были крайне запутанными и порождали хроническую нестабильность. Во второй половине 1950-х годов Сукарно узурпировал власть. В дальнейшем он был объявлен пожизненным президентом. Так в Индонезии установился авторитарный режим, который его создатель предпочитал именовать направляемой демократией.
В соответствии с замыслом «направляемой демократии» Сукарно предложил всем трем основным политическим силам, а также армии оставаться на политической арене при условии лояльности президентской власти. Но глава государства оставил за собой право принимать основные решения и определять пределы влияния трех основных партийных сил в рамках концепции «Насаком» (националисты, исламисты, коммунисты). На деле принцип «всем сестрам по серьгам» соблюдался не очень последовательно. Основную угрозу Сукарно видел в исламистах. Кроме того, он очень опасался армии, систематически проводил чистки офицерского корпуса и пытался насадить довольно странную модель трехпартийного политического контроля, которую называли насакомизацией. Это вызвало у большинства военных крайнее раздражение. В то же время Сукарно проводил весьма агрессивную внешнюю политику, намереваясь захватить соседнюю Малайзию, а затем и реализовать более широкие планы, возглавив вместе с Мао Цзэдуном мировую революцию. Поэтому Индонезия активно наращивала боевой потенциал, создавая гигантскую военную машину, а это увеличивало политический потенциал вооруженных сил.
Уже к началу 1960-х в фаворе у Сукарно оказалась Компартия Индонезии (КПИ). Это была крупная и сильная организация, объединявшая не менее 2 миллионов человек и проникшая во все слои общества. В КПИ записывались целыми деревнями. Насакомизация позволила партии проникнуть и в некоторые сегменты вооруженных сил. К этому армейское руководство относилось с большим и обоснованным беспокойством. 1 октября
