Читаем без скачивания Происшествие в городе Т - Лев Брусилов

Викентьев заходил, капли от нервов прописал. Пью эти капли, знаете ли. И что удивительно, помогают. Я не особо врачам доверяюсь, а здесь вот доверился и не жалею. У вас, кстати, как с нервами? – Все это было сказано фальшиво-заботливым тоном.

– С нервами у меня все в порядке.

– Все в порядке? – И сразу крик: – Какой черт в порядке! При чем здесь моя жена?! Уж не думаете ли вы, что это она все организовала?

– Кто может знать…

– Объяснитесь! – Губернатор побагровел, оттянул ворот своего шитого золотом мундира. – И предупреждаю вас, полковник, если это шутка, то обещаю, вам не поздоровится! Я использую все свое влияние, чтобы…

– Да полно вам, Иван Аркадьевич, – довольно бесцеремонно прервал графа Фома Фомич, – до шуток ли нам теперь, вот взгляните! – Он поставил на колени принесенный портфель, открыл и вынул оттуда черную кружевную перчатку. – Узнаёте?

Дрожащей рукой губернатор потянулся через стол, взял перчатку; он даже не разглядывал, так она ему была знакома.

– Да, это перчатка Елены Павловны, но откуда она у вас? И запах ее духов…

– Перчатка пахнет духами Елены Павловны? – мягко перебил губернатора начальник сыскной.

– Да, это ее духи, – проговорил слабым голосом граф.

– А почему вы в этом так уверены?

– Я их сам ей подарил…

– А где вы их купили?

– В Санкт-Петербурге, в последнюю свою поездку. Полковник, достаточно о духах, скажите, откуда у вас эта перчатка?

– Если позволите, по порядку. На Торфяной улице есть несколько домов, принадлежащих, вы, наверное, знаете, купцу Пядникову. В одном из этих домов…

– Вы там ее нашли? – Губернатор расстегнул крючок и верхнюю пуговицу мундира, ему явно не хватало воздуха. – Отвечайте, полковник, вы там ее нашли?

– Минуточку терпения, ваше превосходительство, ведь я затем и пришел, чтобы все без утайки вам рассказать. Но если позволите, все по порядку.

– Хорошо, я слушаю.

– Так вот, в одном из этих домов несколько дней назад было совершенно убийство. Для подобных мест это, увы, не редкость. Убитый – некто Подкорытин…

– Подкорытин? Полковник, какой Подкорытин, какое отношение ко всему этому имеет моя жена?

– Темная личность, без определенных занятий. Квартирная хозяйка, тоже, надо заметить, штучка, уверяет, что нанимался на работу поденщиком. За квартиру в последнее время не вносил, из чего можно сделать вывод, что нуждался в деньгах…

– И что? – воскликнул снова начинающий терять терпение граф.

– Эта перчатка была обнаружена под его трупом! – быстро закончил фон Шпинне и, воспользовавшись тем, что губернатор находился в некотором оцепенении, добавил: – Жара, сами понимаете, вонь, но запах духов на удивление сохранился.

– Фу, какая гадость! – Граф бросил перчатку на пол, брезгливо посмотрел на свои раскрытые ладони и костяшкой указательного пальца нажал на вмонтированную в стол кнопку электрического звонка. Явился секретарь.

– Воды! – с истерическими нотками в голосе приказал граф.

– Простите, ваше превосходительство, какой воды?

– Руки вымыть! И еще, голубчик, заберите это и сожгите в печи! – Он указал в сторону лежащей на полу перчатки.

– Перчатку Елены Павловны?

– Вы откуда знаете, что это перчатка Елены Павловны? – оторопел граф.

– Видел у нее…

– Это хорошо, что у вас такая замечательная память… это хорошо, значит, вы не забудете ее сжечь.

– Э, нет, – вмешался Фома Фомич. – Это улика, ее уничтожать нельзя! – Он наклонился, подобрал перчатку и, не обращая внимания на перекошенное от омерзения лицо губернатора, спрятал в портфель.

– Несите, черт возьми, воду! – досадливо крикнул на своего застывшего в нерешительности секретаря граф.

Он мыл руки здесь, в кабинете, на глазах у фон Шпинне. Мыл с остервенением человека, одержимого модным, завезенным, как и все модное из Европы, гигиеническим бесом. Брызги мыльной воды летели повсюду, на паркет, на самого графа, на сливавшего ему из кувшина секретаря.

– Полотенце, где полотенце? – Губернатор держал руки над тазом, с пальцев стекала вода. – Все вот у вас так, живее несите полотенце!

Секретарь кинулся к двери, поскользнулся на мокром полу, упал на живот, издав при этом квакающий звук. Со стороны это выглядело очень смешно, но никто не смеялся.

– Не надо полотенца! – махнул рукой граф и принялся из кармана брюк двумя пальцами вытаскивать носовой платок. – Отчего вы не встаете? – спросил он у крестообразно лежащего на полу секретаря.

– Мне совестно, – пропищал Клюев.

– Ах, оставьте это, поднимайтесь. Уберите здесь все и на сегодня можете быть свободны…

Вытерев насухо руки, губернатор сел за стол. Пока сконфуженный секретарь убирал, и фон Шпинне, и граф молчали. Но лишь Клюев скрылся за дверью, граф, очевидно, уже давно душимый этим возражением, получил возможность выкрикнуть его:

– Это какая-то ошибка! Перчатка, я уверен в этом, оказалась там совершенно случайно! Как, вы говорите, фамилия убитого?

– Подкорытин.

– Боже мой, какая страшная фамилия…

– Вы знаете его?

– Помилуйте, полковник!

– Прошу прощения.

– Скажите, бога ради, что, – он встал из-за стола и принялся ходить по кабинету, – что Елена Павловна могла делать на Торфяной улице в комнате какого-то Подкорытина? – Он хлопнул себя руками по ляжкам.

– Не разумнее было бы спросить об этом саму Елену Павловну? – незаметно тянул одеяло на себя фон Шпинне.

– Ну, не знаю… что она на это может ответить, станет запираться…

Последние слова губернатора насторожили Фому Фомича. Он понял, есть еще что-то, о чем граф умалчивает, и полковник осторожно спросил:

– Значит, вы допускаете, что Елена Павловна могла посещать Торфяную улицу?

– Ни в коем случае я этого не допускаю! – отрезал граф.

– Но эти ваши слова «станет запираться». Зачем ей запираться?

– Ну, оговорился, полковник, оговорился! Меня удивляет ваша способность за все цепляться, просто репейник какой-то. Вас, кстати, никогда не называли репейником?

– Нет.

– Даже если предположить, что она там была, во что я не верю, доказательств нет. Перчатка, что перчатка – тьфу, и все. Мало ли, как она туда попала. Может быть, этот Подкорытин… Я правильно сказал? Может, этот Подкорытин просто украл перчатку или, еще проще, где-нибудь нашел…

– Однако перчатка, ваше превосходительство, это, к сожалению, еще не все.

– Еще не все? – Граф вздохнул и как-то обмяк. – Вы, кажется, намерены меня сегодня доконать. Что там у вас, «еще не все»?

Фома Фомич снова взял в руки портфель. Губернатор не сводил глаз с этого кожаного ящика Пандоры. Что еще хранится в его чреве? По взгляду, затравленному, с дрожащими зрачками, нетрудно было догадаться – его превосходительство боится.

– В комнате Подкорытина, там, где нами была обнаружена эта перчатка, – фон Шпинне, как бы в насмешку, вынул ее из портфеля и показал графу, – мы обнаружили еще один странный, очень странный предмет…

– Полковник, не тяните, вы разве не видите, в каком я, черт возьми, состоянии? Раньше я много слышал о так называемой полицейской безжалостности. Скажу честно, не верил этим россказням, не верил! А теперь начинаю понимать, что ошибался. Полицейские действительно безжалостны, маркиз де Сад просто гимназист в сравнении с вами. Вы когда-нибудь читали маркиза де Сада?

– Нет, ваше превосходительство, я стараюсь избегать такой литературы. Считаю, лучше прослыть безжалостным, чем извращенным. – Сказав это, Фома Фомич запустил руку в портфель и вынул оттуда «икону».

– Что это? – воскликнул губернатор.

– Если говорить откровенно, я не могу найти этому название. Возможно, это сможете вы, Иван Аркадьевич. – Фон Шпинне протянул графу кипарисовую доску.

– Похоже на икону. – Иван Аркадьевич взял доску обеими руками и, поскольку начальник сыскной подал ее изображением вниз, перевернул. – Ну, так и есть, икона! – Он поднял недоуменные глаза на фон Шпинне, всем своим видом показывая, что не понимает, при чем здесь образ.

– Это не икона. – отрицательно замотал головой Фома Фомич.

– А что?

– Вам нужно повнимательнее всмотреться.

– Что вы хотите, чтобы я здесь увидел?

– Самого себя.

– Полковник, вы все же издеваетесь надо мной! – Уже в который раз за время разговора губернатор был на краю нервного срыва; еще шаг – и он в дремучей чаще необдуманных слов, выходящих за рамки приличий поступков. Но шага этого он не делал, что-то мешало. Возможно, он чувствовал – самое интересное впереди и не стоит по пустякам растрачивать силы.

– Ничуть, – ответил фон Шпинне. – Вы посмотрите, посмотрите!

Губернатор, как бы делая одолжение начальнику сыскной, опустил