часто, кстати, случается…
Надо бы выяснить.
Я позвонил Фёдору, назвал адрес и описал дорогу, как добираться до этого закутка по парку. Мне нужна была помощь парней. Пусть они утилизируют тела и как в прошлый раз пробьют их лица по интернет-базе.
Фёдор сказал, что они будут минут через тридцать, и пока что советовал сфотографировать уцелевшие лица.
— Твою мать… — Я по третьему кругу обходил французов, пытаясь найти хоть одного, у которого лицо было бы более-менее в порядке.
Не выходило.
Двоих, которых я резанул энергетическим лучом прямо по лицу, можно отбрасывать сразу. Там такое месиво, что и время тратить не нужно. Самый стойкий, что после взрыва впечатался в дерево, тоже выглядел неподобающе.
Как назло, француз ударился ровно своим лицом, и теперь оно выглядело, мягко скажем, не очень. Нос вошёл во внутрь, губы содрались, а глаза скрывались за мясной прослойкой.
Самым сохранившимся экземпляром был мужик, которому я расплавил грудь. Самым сохранившимся среди его друзей, конечно же. Но и он смотрелся далеко не так хорошо, как надо.
Лицо его было набухшим и кровяным. Вряд ли в обычной жизни он выглядел примерно так же. Тем не менее, я на всякий случай сфотографировал его.
Что же касается того, что за всем этим действом могли подсмотреть посторонние люди, то тут беспокоиться не стоило. Ещё раз повторю, что мы зашли в такой закуток, который не так и просто отыскать. Плюс ко всему, сейчас была почти что ночь.
Я оттащил тела в кусты и сел рядом с Екатериной. Лицо у девушки было заплаканным, она дрожала. Вряд ли от холода. Я обнял её и стал спрашивать, знает ли она что-то о делах своего отца, и может ли предположить, кто мог послать этих наёмников.
Екатерина отмахнулась. Не знаю, может она и правда не ведала ничего об этом, может, просто не хотела говорить после пережитого стресса. Я настаивать не стал. Девушка и так перенервничала, чего ещё и я мучить буду?
Попытался заговорить с ней о чём-то отвлечённом. Отвечала неохотно. Казалось, что витала в своих мыслях.
Понял, что лучше помолчать, ибо к тому располагало настроение. Мы просидели, ничего не говоря, минут десять. Как вдруг…
Екатерина повернулась на меня и спросила:
— Почему ты читал стихотворение про парус, когда дрался?
Не буду лукавить, этот вопрос застал меня врасплох. Я уже и позабыл, зачем делаю это каждый раз, когда жизни угрожает опасность. Но вопрос Екатерины пробудил во мне воспоминания.
Воспоминания о тех ужасных событиях, что случились ещё в прошлой жизни…
Глава 22
Снова лавочка. Снова парк. И снова Аксёнова. Вот только общая атмосфера какая-то гнетущая. Вся романтика улетучилась, треск фонаря и шелест листьев уже не радует, а раздражает. Французы, появившиеся из ниоткуда, попортили всю малину.
И даже после того, как я с ними разобрался, не стало лучше. Осадочек, как говорится, остался…
По большей части у Аксёновой. И у меня, как следствие её ненастроения.
Теперь не до вечерних ламповых посиделок, теперь нужно выяснить, какого чёрта это вообще было. Но пока мои сподручные бойцы добираются до места, есть время передохнуть.
Вот и передыхаю…
Мы с Екатериной сидели молча, думали о своём. Она, обычно разговорчивая, теперь молчала, как рыба. Всё смотрела куда-то под ноги. Медленно дышала. Но вдруг, минут через десять молчанки она повернулась на меня и с задумчивым лицом спросила:
— Почему ты читал стихотворение про парус, когда дрался?
Скрывать не стану — вопрос неожиданный. Не думал, что в такой ситуации Екатерину может заинтересовать то, почему я читал стихотворение. Причём не просто стихотворение, а стихотворение про парус!
Не забыла ведь.
А…кстати. Я уже как-то и позабыл про это, но она ведь… продолжила его! Продолжила стихотворение про парус. Екатерина узнала строчки и сумела договорить их за меня. Я ведь… так долго добивался этого хоть от кого-то. Но ни один из идиотов, с которыми у меня была драка, так этого и не сделал.
И такой шаг со стороны Аксёновой стал для меня сюрпризом. Ведь…
Ведь это стихотворение очень многое для меня значит. Возможно, слишком многое.
Я периодически забываю о нём, и совсем не повторяю. И вспоминаю лишь в моменты наибольшей опасности. В те моменты, когда жизни что-то угрожает. Или, когда я встречаюсь с людьми бандитского вида.
Но, почему так…?
Чтобы вспомнить о причине, нужно окунуться в далёкое прошлое. В слишком далёкое. То чудовищное событие произошло около сотни лет назад, ещё в моей прошлой жизни. В прошлом мире.
Екатерина буквально окунула меня в тот злополучный день своим вопросом.
— Да я… — Стал что-то мямлить, придумывать, как бы так ответить, чтобы не посчитали за странного. — Дело в том, что…
Дело в том, что сто лет назад я был ещё очень молод и слаб. К слову, примерно, как сейчас. Но было и отличие от нынешнего состояния. В тот момент рядом со мной была любимая девушка.
Любимая — в самом наилучшем проявлении этого слова.
Её звали Валерией. Я называл её Лерой.
Так вот, я был очень молод и слаб. И беден вдобавок. Мы снимали небольшую квартиру на окраине города, но в целом жили счастливо. Я как раз учился в академии и одновременно проходил службу мелким чиновником в одном государственном учреждении.
Можно понять, что свободного времени не было от слова совсем. Я грезил о великом будущем, о том, что изменю жизнь своей страны к лучшему. А это требовало определенных усилий.
В тот день я взял очередную подработку и остался в учреждении почти до ночи. Когда вернулся домой, наткнулся на открытую дверь, и Леру, лежащую в луже собственной крови прямо в коридоре. Она была мертва. Пулевое ранение в живот не оставило никакого шанса на продолжение жизни.
Чуть позже выяснилась до жути банальная, но от этого не менее неприятная правда. К нам в квартиру ворвались какие-то ублюдки, и вынесли все наши небольшие сбережения. Лера, скорее всего, попыталась дать какой-то отпор, и её убили.
По крайней мере, я всегда представлял себе это именно так. Что она пыталась защитить жилище, и поэтому с ней расправились. Такой поступок был бы в её духе. Лера жила бойкой девушкой.
Той, кто не смиряется с несправедливостью.
Этим она была похожа на Соню. На мою нынешнюю сестру.
А…да…
Причём тут, в этой трагичной истории, небольшой стишок Лермонтова?
Одинокий парус, бури, лучи света. Причём здесь всё это?
Я и сам, впрочем, не до конца понимаю. Просто Лера всегда говорила мне, что я очень похож на этот самый парус. И в последнюю нашу встречу она напомнила мне об этом.
Что стало после?
А всё продолжилось точно так же, как и шло, но уже без Леры. Я все свои силы сосредоточил на карьере, потому что
