А значит, это клад, оставленный каким-то другим народом, о котором ныне живущие на Обратной Стороне ничего не знают.
Вполне вероятно также, что это пустынная малонаселенная местность. И, перебравшись на Обратную Сторону, он рискует оказаться в глуши, далеко от Эрика, а следовательно, ничем не сможет ему помочь.
Майк Раглан не спеша сложил из собранных веток костер, но разжигать огонь не стал. Потом. Пока было еще и так достаточно светло. Ему хотелось еще раз все обдумать.
Каковы «их» познания? Что «они» знают о нашем мире и его законах? Насколько разбираются в нашей технике? Человек, сидевший за рулем автофургона, умел водить машину. И Иден Фостер тоже знала, как нужно жить среди нас. Как часто ей приходится общаться с «ними»?
Насколько та культура ближе ей, чем наша, теперешняя?
И стоит ли попытаться обратить ее в свою веру сделать своим союзником?
Конечно, Майк сильно сомневался в успехе. Но подумать над этим следовало. И тут ему в голову пришла мысль: а что, если Иден Фостер и есть одна из тех Ядовитых Женщин?
Майк снова вышел за порог. Солнце медленно спускалось за горизонт, и он не мог отвести взгляда от залитых солнечным светом величественных каменных склонов Ничейной горы. Он убеждал себя, что это самая обыкновенная столовая гора. Такая же, как все остальные в округе. И все же воспоминание о необычном зареве над ней не шло у него из головы. И те странные существа, с которыми он столкнулся той ночью… Кто они? Индейцы, выбравшиеся на природу, чтобы исполнить неизвестный ему ритуал?
Ведь именно здесь, неподалеку от этой самой горы, старый ковбой обнаружил ход в другой мир. Неподалеку, но где именно? Майк попробовал восстановить в памяти карту, подаренную стариком. На ней точно была обозначена река Сан-Хуан. Но на каком берегу находился потайной путь?
В бумагах Эрика Майк отыскал чистый лист и принялся по памяти воспроизводить на нем карту. Сама карта осталась в его номере, в мотеле Тамаррона. Отправляясь сюда, Майк почему-то не подумал, что она может понадобиться.
Река, гора Навахо, Лунная Заводь — это он помнил. Критически осмотрев объекты, уже обозначенные на самодельной карте, он добавил к западу от Ничейной горы еще одну гору гораздо большей величины. Отложив карандаш, Майк опять вышел наружу. Шеф не отходил от него ни на шаг.
— Нам нужно быть начеку, — тихо сказал Майк. — Мы с тобой, пес, еще сами не знаем, на что идем.
Над пустыней сгущались сумерки, и глубокие складки теней уже темнели на склонах Ничейной горы. Над горой Навахо все еще полыхала корона золотисто-алого заката. Золотистый цвет понемногу бледнел, алый еще держался. Ни единый шорох не нарушал величественного безмолвия. Вокруг не было ничего подозрительного. И все же Раглан вдруг быстро обернулся и стал озираться.
— Э, Майк, ты уже начал дергаться, — сказал он с укором сам себе.
Вернувшись под навес, сооруженный над древними развалинами, он развел костер. Шеф, как всегда, был рядом. Задрав голову, он нюхал воздух…
Ночь выдалась прохладной. Такой, собственно говоря, и должна быть ночь в пустыне. Уже зажглась Венера. Немного подумав, Майк обозначил на своей карте еще одну гору — это была гора Майка.
Он подбросил дров в костер, распечатал коробку с крекерами, один бросил Шефу. Ловко поймав печенье на лету, пес выглядел вполне довольным.
Деревья. Старик упоминал о деревьях. Раглан с сомнением покачал головой. В этой-то пустыне? Вообще-то здесь росли кедры, и как будто немало, но вот других деревьев ему не попадалось. Хотя в ту ночь, когда Майк ехал вдоль русла пересохшей реки на встречу с Эриком, он видел несколько хилых тополей. Однако старик ковбой упоминал о больших тенистых зарослях.
В каньоне сохранилась пара пещер, которые в свое время анасази приспособили под зернохранилища. Нужно будет сходить туда на разведку.
У края полуразрушенной стены Майк расстелил свой спальный мешок. Здесь он в безопасности. К нему никто не сможет подобраться — никто из смертных, по крайней мере.
Никто из смертных? Что он хотел сказать? Кого он ожидал? Спать не хотелось. И он удрученно смотрел на просторы пустыни. На видневшиеся вдали очертания горы Навахо. В том-то и дело: он сам не знает, чего ждать от затеянного предприятия. Он совсем не хотел подобных приключений. Но ведь Эрик надеялся на него. Откажись Майк Раглан от своей затеи, и Эрик будет брошен на произвол судьбы. А что он сможет сделать в одиночку?
Это, конечно, полностью зависело бы от ситуации и способностей Эрика. Это был человек в высшей степени образованный, с богатым воображением и способностью убеждать. Несомненно, многое зависело и от людей, с которыми ему пришлось бы иметь дело.
На каком языке они говорят? Каков их культурный уровень? Ведь часто бывает, что люди говорят на одном и том же языке, имея в виду совершенно разные вещи.
Майк снова вспомнил Иден Фостер, подумал о девушке-навахо, ее прислуге. Он помнил, как та девушка смотрела ему прямо в глаза. Но этот взгляд не имел ничего общего с банальным флиртом. Она, наверное, таким образом пыталась предупредить его? Или, может быть, оценивала его способность противостоять «им»? Смышленая девушка, сказал о ней Галлафер. Обязательно нужно поговорить с ней один на один, не на глазах у Иден Фостер.
Раглан принялся варить кофе и, дожидаясь, пока закипит вода, съел еще пару крекеров. Время от времени он подбрасывал щепки в костер, заставляя языки пламени плясать веселее.
В прежние золотые времена племя занимало территорию площадью более чем в сорок тысяч квадратных миль. Его люди расселись на землях, относящихся ныне к штатам Аризона, Нью-Мексико, Юта и Колорадо. Повсюду остались руины их жилищ. Многие дошли до наших дней в виде груд каменных обломков, другие же в виде полуразрушенных стен на которых еще заметна каменная резьба, говорящая об архитектурных познаниях и строительных навыках их создателей.
Изучением подобных руин стали заниматься сравнительно недавно. Но ведь и сама археология как наука сложилась лишь немногим более сотни лет назад. И довольно долгое время оставалась теорией. Сначала нужно было научиться производить раскопки определять возраст открываемых слоев и обнаруженных находок. Научиться, что тоже немаловажно, как сохранить найденное…
Все это было весьма нелегко. И тогда и теперь наука страдала и страдает от предвзятости мнений, субъективизма, от разного рода попыток превратить открытия в догму. Существует мнение, что именно повсеместное развитие земледелия стало причиной последующих важнейших перемен. Действительно, сделанные в ходе раскопок в Пещере Летучих Мышей открытия показали, что земледелие намного опередило возникновение гончарного ремесла. Для общины, ведущей оседлый образ жизни, неурожай вполне мог обернуться настоящей катастрофой. Ученые предполагают, что земледелие и в самом деле отодвинуло даже охоту на второй план. Но вот племя шайенов не сделало сельскохозяйственные работы главным своим занятием. Их основным промыслом оставалась охота. Несомненно, причиной тому мог послужить и своего рода «демографический взрыв» среди популяции буйволов. Как бы то ни было, охота обеспечивала людям стабильное пополнение съестных запасов, была для них в равной степени и спортом и трудом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
