не получив огневой поддержки с моря. Но было ясно: возобновление борьбы за Рижский залив — дело времени. И этого времени, скупо отпущенного передышкой, Балтийский флот не терял.
Командующим оборонительным районом Рижского залива был назначен Колчак, вступивший к осени 1915 года и в весьма ответственную должность начальника минной дивизии. Первым делом были восстановлены и усилены минные заграждения в Ирбенском проливе. Колчак с присущей ему энергией отдался новому для себя делу — флотоводческому. И противник это очень скоро почувствовал.
Едва немцы развернули наступление на приморский городок Кеммерн (ныне Кемери), конечную станцию пригородной Рижской железной дороги, как с моря на них обрушились мощные залпы корабельных орудий. Накануне Колчак установил тесную связь со штабом русских сухопутных войск и в деталях согласовал план совместных действий. Германцы были отброшены от Кеммерна с большими потерями. Не довольствуясь этим, Колчак высадил и несколько десантов в тылу у немцев, а затем сам повел свои эсминцы под Виндаву и, выйдя за пределы Рижского залива, обрушился на караваны немецких судов, перевозивших шведскую руду для крупповских сталелитеен.
Глава седьмая. На гребне волны…
Если бы не война, быть может, о Колчаке мы бы говорили не только как об отважном полярном исследователе и талантливом флотоводце, но и как о композиторе. Он прекрасно музицировал: играл на фортепиано, и гитарные струны были послушны его пальцам. Он сочинял небольшие вещи — вальсы, романсы. И всерьез собирался заняться музыкой, благо жена командира крейсера «Баян», приятеля и однокашника Колчака капитана 1-го ранга Сергея Николаевича Тимирёва Анна Васильевна, урожденная Сафонова, дочь директора Московской консерватории, обещала всяческое содействие в этом благородном увлечении. О Колчаке Анна Васильевна была много наслышана — и от мужа, и от многочисленных знакомых, дававших самые лестные отзывы этому незаурядному человеку.
Впервые она увидела Колчака на перроне Финляндского вокзала.
РУКОЮ АННЫ: «Мимо нас стремительно прошел невысокий, широкоплечий офицер…»
Сама судьба прошелестела полами черной шинели…
Санкт-Петербург. Июль 1995 года
…Вот он, этот Финляндский вокзал с бронзовым Ильичом на бронзовой башне броневика. От старого здания остался лишь один фрагмент, встроенный в новый корпус. А вот перрон, на котором всего-то восемьдесят лет тому назад, разыгралось, как на каменных подмостках, начало этой истории.
3 июля 1915 года капитан 1-го ранга Александр Васильевич Колчак уезжал с этого перрона в Петроград, в служебную командировку. Вместе с ним ехал и его старый приятель, однокашник по Морскому корпусу и сотоварищ по боям в Порт-Артуре, капитан 1-го ранга Сергей Николаевич Тимирёв. Его провожала молодая жена — 23-летняя Анна Васильевна. Эта мимолетная вокзальная встреча в белую июльскую ночь столь похожа на первое знакомство Вронского и Анны Карениной.
РУКОЮ ОЧЕВИДЦА: «Она всегда напоминала мне Анну Каренину, — рассказывал о своих детских впечатлениях о Тимирёвой ярославский протоиерей Борис Георгиевич Старк, сын контр-адмирала Г. К. Старка. — Очень эффектная дама, всегда в черно-красном одеянии, она наносила визиты моей бабушке по материнской линии, бывшей замужем за адмиралом Развозовым».
Так же буднично, так же случайно начинаются почти все банальные любовные треугольники. И эта история не вышла бы из разряда тривиальных семейных драм типа «жена ушла к другому» или «муж завел себе пассию», если бы… Если бы не особые характеры этих людей и не чрезвычайные обстоятельства истории.
У Колчака-Полярного и в самом деле характер особый. А у Анны?
Во всех своих советских анкетах в графе «социальное происхождение» она писала: «казачка». В ней и в самом деле текла казачья кровь. Аня Сафонова окончила гимназию княгини Оболенской в Петербурге, потом занималась рисунком и живописью в частной студии. Писала стихи. Свободно владела французским и немецким языками. Замуж вышла по увлечению.
РУКОЮ АННЫ: «Восемнадцати лет я вышла замуж за своего троюродного брата С. Н. Тимирёва. Еще ребенком я видела его, когда проездом в Порт-Артур — шла война с Японией — он был у нас в Москве. Был он много старше меня, красив, герой Порт-Артура. Мне казалось, что люблю, — что мы знаем в восемнадцать лет! В начале войны с Германией у меня родился сын, а муж получил назначение в штаб командующего флотом адмирала Эссена. Мы жили в Петрограде, ему пришлось ехать в Гельсингфорс. Когда я провожала его на вокзале, мимо нас стремительно прошел невысокий широкоплечий офицер.
Муж сказал мне: „Ты знаешь, кто это? Это Колчак-Полярный. Он недавно вернулся из северной экспедиции“.
У меня осталось только впечатление стремительной походки, энергичного шага».
Все предвоенные годы Анна прожила в Петербурге — Сергей Николаевич Тимирёв служил на Балтийском флоте. Своего жилья не было — снимали одну из квартир доходного дома на 7-й Рождественской (ныне 7-й Советской) улице. Обычная офицерская семья. Обычная офицерская жена…
РУКОЮ АННЫ: «Познакомились мы в Гельсингфорсе, куда я приехала на три дня к мужу осмотреться и подготовить свой переезд с ребенком. Нас пригласил товарищ мужа Николай Константинович (правильно: Люцианович. — Н. Ч.) Подгурский, тоже портартурец. И Александр Васильевич Колчак был там. Война на море не похожа на сухопутную: моряки или гибнут вместе с кораблем, или возвращаются из похода в привычную обстановку приморского города. И тогда для них это праздник. А я приехала из Петрограда 1914–1915 годов, где не было ни одного знакомого дома не в трауре — в первые же месяцы уложили гвардию. Почти все мальчики, с которыми мы встречались в ранней юности, погибли. В каждой семье кто-нибудь был на фронте, от кого-нибудь не было вестей, кто-нибудь ранен. И все это камнем лежало на сердце.
А тут люди были другие — они умели радоваться, а я уже с начала войны об этом забыла. Мне был 21 год, с меня будто сняли мрак и тяжесть последних месяцев, мне стало легко и весело.
Не заметить Александра Васильевича было нельзя — где бы он ни был, он всегда был центром. Он прекрасно рассказывал, и о чем бы ни говорил — даже о прочитанной книге, — оставалось впечатление, что все это им пережито. Как-то так вышло, что весь вечер мы провели рядом. Долгое время спустя я спросила его, что он обо мне подумал тогда, и он ответил: „Я подумал о Вас то же самое, что думаю и сейчас“.
Он входил — и все кругом делалось как праздник; как он любил это слово! А встречались мы нечасто — он был флаг-офицером по оперативной части в штабе Эссена и лично принимал участие в операциях на море, потом, когда командовал Минной дивизией, тем более. Он писал мне потом: „Когда я подходил к Гельсингфорсу и знал, что увижу Вас, — он казался мне лучшим городом в
