руководит значение, хорошо видно из одного опыта Франца Ниссля[79]. Черепная крышка млекопитающих несомненно имеет значение прочного защитного покрова для находящегося под ней головного мозга. У молодых кроликов до тех пор, пока головной мозг остается неповрежденным, беспрепятственно регенерируется также и черепная крышка. Но если провести операцию по удалению половины головного мозга, то формирование черепной крышки над ним прекратится. Она потеряла свое значение. В этом случае достаточно простого рубцевания.
Как мы видим, значение везде выступает как решающий природный фактор, всегда в новых и поразительных формах.
Если мы будем перебирать в нашем уме окружающие миры, то обнаружим в садах, расположенных окрест телесных домов субъектов, самые причудливые создания, служащие носителями значений, понимание которых нередко представляет большие трудности. Из-за этого создается впечатление, что носители значения являют собой тайные знаки или символы, которые понятны только индивидам одного вида, оставаясь совершенно непонятными для представителей чужих видов.
Строение раковины перловицы и прохождение сквозь нее воды для горчака составляют любовный символ. Различие на вкус верхушки и черешка листьев становится символом формы для дождевого червя. Один и тот же звук становится символом друга для летучей мыши и символом врага для мотылька, и подобные примеры можно приводить до бесконечности.
Внушительное множество примеров наконец убедило нас в том, что каждый окружающий мир, в сущности, наполнен лишь символами, указывающими на значение, и теперь мы должны также признать второй, еще более поразительный факт, гласящий, что каждый указывающий на значение символ субъекта одновременно является наделенным значением мотивом для развития тела субъекта.
С одной стороны, телесный дом — это производитель указывающих на значение символов, которые наполняют его сад, а с другой — произведение этих же символов, которые в качестве мотивов вмешиваются в процесс строительства дома.
Глазам — окнам дома — солнце обязано своим сиянием и тем обликом, который оно принимает высоко в небе, осеняющем сад. Однако одновременно солнце — мотив для формирования глаз-окон.
Это относится и к животным, и к людям и может быть объяснено лишь тем, что в обоих случаях проявляется один и тот же природный фактор.
Предположим, что вследствие какого-то события в природе вымерли мотыльки, и перед нами была бы поставлена задача восполнить эту утрату в клавиатуре жизни при помощи техники природы. Как бы мы действовали при этом?
Вероятно, мы бы взяли дневную бабочку и приучили бы ее реагировать на цветы, которые распускаются ночью, причем развитию обонятельных усиков должно было бы быть уделено большее внимание, чем развитию глаз.
Но поскольку новые мотыльки оказались бы беззащитны перед проворными летучими мышами, было бы необходимо создать распознавательный знак для этого врага, который позволит большинству мотыльков своевременно ускользнуть от врага.
Лучше всего в качестве вражеского символа использовать писк летучей мыши, поскольку она постоянно использует его как символ друга.
Чтобы бабочка была способна воспринимать этот писк, необходимо изменить ее строение, снабдив его органом слуха, способным обеспечивать связь между бабочкой и символом врага.
Жизнь мотылька недолго бы продлилась,
Когда б летучей мыши не был подобен он.
Можно даже подумать, что и клещ появился для того, чтобы восполнить пробел в клавиатуре природы. В этом случае носитель значения, который состоит из общих для всех млекопитающих свойств, одновременно являлся бы символом, обозначающим жертву, и мотивом в организации строения клеща.
В заключение предпримем попытку рассмотреть извне наш собственный телесный дом с принадлежащим ему садом. Теперь мы знаем, что наше солнце на нашем небе вместе с садом, наполненным растениями, животными и людьми, — это лишь символы всеобъемлющей композиции природы, которая упорядочивает всё согласно рангу и значению.
Благодаря этому обзору мы получаем знание о границах нашего мира. Хотя мы можем при помощи постоянно совершенствующихся аппаратов постигать все вещи, при этом мы не получаем нового органа чувств, и все свойства вещей, даже если мы разлагаем их на мельчайшие частицы — атомы и электроны, — всегда остаются лишь воспринимаемыми признаками наших чувств и представлениями.
Мы знаем, что это солнце, это небо и эта земля исчезнут с нашей смертью, продолжив свое существование в схожих формах в окружающих мирах грядущих поколений.
Существует не только две множественности — пространства и времени, где могут простираться вещи. Есть также множественность окружающих миров, в которой вещи приобретают всё новые и новые формы.
В третьей множественности все эти бесчисленные окружающие миры предоставляют собой клавиатуру, на которой природа играет свою вневременную и внепространственную наполненную значениями симфонию.
В том и заключается задача нашей жизни, чтобы сделать наш окружающий мир клавишей на огромной клавиатуре, по которой, играя, скользит невидимая рука.
Литература
Clark A. Being There. Putting Brain, Body, and World Together Again. Cambridge, MA; London, 1996.
Dewey J. The Reflex Arc Concept in Psychology [1896] // The Essential Dewey / ed. by L. A. Hickman & T. M. Alexander. Bd. 2: Ethics, Logic, Psychology. Bloomington; Indianapolis, 1998. P. 3–10.
Gibson J. J. The Ecological Approach to Visual Perception. New York; London, 2014.
Kull K. Jakob von Uexküll: An Introduction // Semiotica. 2001. Vol. 134. No. 1/4. P. 1–59.
Nagel T. What Is It Like to Be a Bat? // The Philosophical Review. 1974. Vol. 83. No. 4. P. 435–450.
Schnödl G., Sprenger F. Uexkülls Umgebungen. Umweltlehre und rechtes Denken. Lüneburg, 2021.
Uexküll J. J. Umwelt und Innenwelt der Tiere / neu hrsg., kommentiert und mit einem Nachwort versehen von Florian Mildenberger und Bernd Herrmann. Berlin; Heidelberg, 2014.
Notes
1
Наиболее полный до настоящего времени список публикаций и переводов Икскюля см.: Kull K. Jakob von Uexküll: An introduction // Semiotica. 2001. No. 134. P. 1–59; см. также: Kull K. Uexküll studies after 2001 // Sign Systems Studies. 2020. Vol. 48. No. 2/4. P. 483–509.
2
Прежде всего: Князева Е. Понятие «Umwelt» Якоба фон Икскюля и его значимость для современной эпистемологии // Вопросы философии. 2015. № 5. С. 30–43. Можно предположить, что семиотические идеи Икскюля могли быть каким-то образом восприняты в московско-тартуской семиотической школе, однако вопрос требует специального изучения. Первые публикации об Икскюле в «Трудах по знаковым системам» (Sign Systems Studies) начали появляться, впрочем, лишь в 2001 году (Kull K., Puumeister O. Fifty volumes of Sign Systems Studies // Sign Systems Studies. 2022. Vol. 50. No. 4. P. 546–598). В 2004 году
