отец.
- Ладно, дай мне трубку, я поговорю, - пытается забрать у меня.
- Не.... ...дам.
Отключаю телефон. Откидываю его подальше.
- А что дашь? - шепчет мне в шею.
Всё, что захочет.... Душа моя продана!
Глава 40 - Моё
Мне не хочется разводить пьяную Чалкину на горячее.
Я очень устал без неё.
А сейчас хочу отдохнуть с ней.
И переворачивая нас, усаживаю ее сверху.
Стягиваю платье.
Она просто охуенна...
Густые яркие волосы укрывают ее тело как у русалки. Обвожу пальцами резинки чулок на бедрах.
У нее поплыла тушь. И так от природы большие глаза, стали просто мультяшно огромными.
Улыбаясь, разглядываю ее, подтягивая за попку точнее на член.
- Ты самая красивая женщина на свете, Чалкина.
Хорошо что об этом знаю только я. Потому что это не только внешность. Это дохера чего ещё внутри, оттеняющее эту внешность. И без этого не увидеть того, что вижу я. И глубокого, и сладкого, и тонкого, очаровательно наивного... разного.
- "Тихомирова"! - пьяненько показывает мне язык.
Да. Вот это, например! Очень хорошо исполняет пьяненькая. Расслабится, будет и трезвая исполнять.
- Тихомирова.... - киваю, слушая как это звучит.
- "Светочка".... - жмурясь, требует она.
- Нет.... "Светочка" - это пошло к любимой женщине. Ты - "Душа моя".
- А ты... "Свет очей моих".... - порхает ресницами, смущаясь.
И вот это - о-о-о-о-чень....
Довольно улыбается, прикусывая губу.
- Обещаете ли Вы, Светлана Романовна, любить меня вопреки?
- Чему?
- Моему дурному характеру.
- Обещаю.
- Абьюзить меня по мере необходимости, если я загнался.
- Обязательно... - шутливо оскаливаясь, придушивает меня.
- Никогда не сожалеть, что сделали такой выбор.
Протягиваю ей руку, раскрывая пальцы. Она просовывает свои между ними. Сжимаем в замок.
- Клянусь!
- Объявляю нас мужем и женой. Невеста может поцеловать жениха.
Тянусь к её губам и, заставляя наклониться, глубоко целую.
Жена моя...
Мне хочется поблагодарить вселенную, что она не вляпала меня ни в какие другие отношения, пока я ждал Чалкину.
Потому что это мой райдер и размер. На другое я не согласен.
И я бы сейчас просто чокнулся, если бы у меня были обязательства перед семьей. И, наверное, решил бы в пользу семьи. Но счастлив бы там уже никогда не был. Такая вот высшая математика...
Сначала вычитание, потом умножение!
Я рад безмерно, что Настя тогда выбрала не меня. И что у нас с Чалкиной есть шанс. С "Тихомировой".
И мы любим сегодня с ней друг друга не совсем телами. А просто сливаемся в болезненной потребности чувствовать друг друга как можно ближе.
И я так глубоко-глубоко в ней... Глубоко женат!
А потом она спит в отключке, а я нет.
Грею себе чай и ем торт. Не потому что я хочу именно торт. А потому что дурацкая аскеза выстрелила. И мне можно.
Вот так и заражаются от жен шизотерией.
Ещё я чищу свой телефон от "тёлок". Не потому что она залезет туда. А потому что хочу так сам. Это моя "аскеза" на счастливый брак.
Смотрю на нее спящую. С поплывшим макияжем, чуть распахнутыми губами. Милаха. Забавная... Расслабленная...
Жена.
Ее пальцы оживают и двигаются все дальше и дальше, пытаясь нащупать меня рядом.
Ложусь под эти пальцы. Стискивает за бок, царапнув. Дернувшись, терплю. Ощущение такое.... Охуенно ощущение. Я его потерял где-то глубоко в детстве.
Я пытаюсь его идентифицировать, плавая в нем и пробуя "на вкус". Ощущение,что я дома. И все - дома. Такая специфическая умиротворенность, граничащая с эйфорией. Отсутствие тревоги и беспокойства. Это Чалкина мироточит им, не иначе!
Тихомирова, - поправляю себя. Тихомирова...
Да за это ощущение не только фамилию подаришь, но и весь мир на блюде!
Завтра буду дарить ей "мир".
Отрубаюсь.
Под утро ощущаю, как рывком она садится в постели.
Распахиваю подозрительно глаза.
Отставив руку, смотрит на кольцо на пальце.
- Не приснилось.... - бормочу сонно.
Расслабляясь, падает обратно.
Сгребаю ее в "удушающем". Как в детстве стискивал кота.
Кот терпел, позволяя мне это. И Светляк мой терпит...
Впиваясь в нежную шею, снова отрубаюсь.
Досматривая очередной сон, атаковавший меня под утро, слышу тихое постукивание ложки о кружку, словно мешают чай.
Открываю глаза.
Уже вся отполированная и свеженькая после душа.
Смотрит на меня с настороженностью.
- Доброе утро.
- Мхм.... - отвечает она растерянно.
- Если ты скажешь сейчас, что не помнишь, тебе просто пиздец, Чалкина.
- Тихомирова.
Улыбаясь, закрываю глаза. Помнит...
- Ладно, живи. И чай отдай…
Безропотно ставит мне на тумбочку.
- Одевайся... - делаю глоток. - Поедем.
- Куда?
- Ребёнка добывать.
- Какого?
- Рыжего.
- Кузю?!
- Кузю...
- Ой... - поправляет влажные волосы.
Бегает по комнате.
- Я сейчас!... А куда поедем? А как одеваться? А ты знаешь, где он?! А как ты его нашел? А....
Ловлю, на мгновение, целуя в оставленный на шее засос.
- Волосы высуши. Ветер....
Ухожу в душ.
Здесь совсем недалеко до Железнодорожной, если ехать вдоль путей по гетто.
Уже в машине рассказываю ей как познакомился с ним.
- А знаешь, как я с ним познакомилась? - нахмуривается вдруг.
- А мы приехали кстати, - торможу у подъезда.
- А как мы его заберём? Это же незаконно.
- Законопослушность - не самая сильная моя черта. Что-нибудь придумаем.
Но придумать ничего мы не успеваем.
Ещё не заглушив тачку, вижу, как наш пацан улепетывает, выскочив из подъезда. Следом выбегает облезлая немолодая тёлка, видимо мать.
Рыжие волосы не блестят как у Чалкиной. А выглядят как пересохшая пакля.
Кузьма в расстегнутых ботинках и свитере. Без куртки и шапки.
- Ну только попадись мне, гаденыш! - орет она ему вслед.
С ней выходит какой-то мужик.
- Мама! Я бовше не буду! - останавливается Кузьма на безопасном расстоянии.
- Выродок ёбанный.... - сплевывает мужик в снег.
Чалкина, яростно прищуриваясь, вылетает из машины быстрее меня.
Встаём с ней у капота между Кузьмой и уродами. Он, не замечая нас, с волнением смотрит на мать.
- Я бовше не буду....
- Сюда подошёл! - рявкает на него мужик.
- Если драка неизбежна надо бить первым, - натягиваю с шеи балаклаву.
- Почему неизбежна? - шепчет
