Читаем без скачивания Чудо - Р. Паласио

Потом мистер Попкинс вернулся на трибуну, чтобы вручить медали, и Джек оказался прав: золотую медаль «За отличие по всем предметам в 5 классе» получила Ксимена Ван. Шарлотте досталась серебряная. Шарлотте также вручили золотую медаль за музыку. Амос получил медаль «За отличие по всем видам спорта», и я ужасно радовался, потому что после турбазы считал Амоса одним из своих близких друзей. Но вот когда мистер Попкинс вызвал Джун и вручил ей медаль «За лучшие сочинения», я завопил от восторга. Услышав, что ее вызвали, Джун зажала рот рукой и пошла на сцену, а я выкрикнул: «Ура, Джун!» — громко-громко, хотя не думаю, что она меня услышала.

Теперь все получившие награды за успеваемость выстроились на сцене, и мистер Попкинс сказал зрительному залу:

— Леди и джентльмены, для меня большая честь представить вам лучших учеников школы Бичера. Поздравляю!

Я хлопал, а ученики на сцене кланялись. Я был так счастлив за Джун!

— И последнее на сегодня, — сказал мистер Попкинс, — медаль Генри Уорда Бичера, которой награждаются выдающиеся ученики, достойные подражания, но не в связи с успеваемостью по тому или иному предмету. Обычно эту медаль мы присуждаем тому, кто в течение года работал волонтером и помогал другим людям или нашей школе.

Я тут же решил, что эту медаль получит Шарлотта — в этом году она организовала сбор одежды для бедных, — и снова отвлекся. Посмотрел на часы: 10:56. Скорей бы обед!

— Генри Уорд Бичер — борец с рабством, живший в девятнадцатом веке, и страстный защитник прав человека. В честь него названа наша школа, — говорил мистер Попкинс, когда я опять включился. — На самом деле некоторые из вас могли заметить, что перед входом в здание на Хайтс-Плейс, в котором вы учитесь, прибита позолоченная табличка, а на ней выгравирована одна из самых известных цитат Бичера: «Познай себя». Это, между прочим, еще и девиз нашей школы.

Однако в этом году, пока я готовил свою речь, я наткнулся у Генри Уорда Бичера на другую фразу. И она, как мне кажется, особенно согласуется с темами, затронутыми ранее, — темами, над которыми я размышлял на протяжении всего года. Важна не просто природа доброты, но природа твоей доброты. Сила твоей дружбы. Проверка твоего характера. Твое мужество…

Тут голос у мистера Попкинса как-то странно надломился, будто у него запершило в горле и ему срочно понадобилось откашляться. И он действительно откашлялся и отпил глоток воды. Теперь я начал по-настоящему слушать, что он говорит.

— Да, не чье-то, а твое собственное мужество, — тихо повторил он, кивая и улыбаясь. Он вытянул правую руку и стал загибать пальцы. — Мужество. Доброта. Дружба. Сила характера. Вот качества, которые определяют нашу личность и которые приводят нас при определенных обстоятельствах к величию. Медаль Генри Уорда Бичера — медаль за величие.

Но как измерить величие? Да что там, как его распознать? И снова никакая линейка нам не поможет… Но у Бичера есть ответ и на этот вопрос.

Он опять надел очки, пролистал книгу и стал читать:

— «Величие, — писал Бичер, — заключается не в том, чтобы быть сильным, а в том, чтобы правильно использовать свою силу… Велик тот, чья сила возвышает многие сердца…»

Он опять откашлялся и, помолчав несколько секунд, продолжил:

— Велик тот, чья сила возвышает многие сердца, притягивая их своим сердцем. Итак, без долгих разговоров, я счастлив вручить медаль Генри Уорда Бичера ученику, чья тихая сила возвысила многие сердца.

Август Пулман, пожалуйста, прими эту награду!

Парю

Все уже аплодировали, а до меня еще только начало доходить, что же сказал мистер Попкинс. Майя, сидевшая справа от меня, радостно вскрикнула, а Майлз, сидевший слева, хлопнул меня по спине. «Вставай, поднимайся!» — громко шептали мне все вокруг, чьи-то руки вытолкнули меня из кресла и пропихнули к проходу: «Так держать, Ави! Молодец!» Мои одноклассники хором выкрикивали мое имя: «А-ви! А-ви! А-ви!» Я оглянулся и увидел, как Джек дирижирует этим хором, высоко задрав кулак. Он улыбнулся мне и махнул, чтобы я шел дальше, а Амос крикнул, сложив руки рупором: «Йо-хо!» Потом я прошел мимо улыбающейся Джун; увидев, что я на нее смотрю, она подняла большие пальцы вверх и беззвучно сказала: «Круть!» Я рассмеялся и покачал головой, будто не мог поверить в то, что со мной происходит. Я и правда не мог в это поверить. Думаю, я улыбался. А может, сиял, не знаю. Пока я шел по проходу к сцене, все, что я видел, — это счастливые лица. И руки, которые мне хлопали. Я слышал: «Ура!», «Молодчина, Ави!» Я видел своих учителей, сидевших у прохода: мистера Брауна, и мисс Петозу, и мистера Роше, и миссис Атанаби, и медсестру Молли, и всех остальных. Они тоже что-то кричали, аплодировали и свистели.

Мне казалось, что я парю. Было так удивительно. Как будто солнце светило мне прямо в лицо и дул ветер. Когда я приблизился к сцене, то увидел, как с первого ряда мне машет мисс Рубин, а рядом с ней миссис Ди плачет навзрыд — но от радости — и улыбается. И хлопает. А когда я поднялся по ступенькам, случилось самое изумительное: все начали вставать. Первые ряды, а потом весь зал — все вдруг поднялись на ноги, и вопили, и гикали, и хлопали как сумасшедшие. Это была настоящая овация. В мою честь.

Я подошел к мистеру Попкинсу, а он пожал мою руку обеими руками и прошептал мне на ухо: «Молодец, Ави». Потом он надел мне золотую медаль на шею, прямо как олимпийскому чемпиону, и развернул меня лицом к залу. Я словно смотрел на себя в кино, словно это был не я, а кто-то другой. Как в последней сцене из четвертого эпизода «Звездных войн», когда Люку Скайуокеру, Хану Соло и Чубакке аплодируют за то, что они уничтожили Звезду Смерти. Я стоял на сцене, а в голове у меня звучала та самая мелодия из «Звездных войн».

Я даже не очень понял, за что мне дали эту медаль. Хотя вру. Я знал, за что.

Встречаешь иногда людей, не похожих на тебя: например, тех, кто ездит в инвалидной коляске или не может говорить, — и не представляешь, как это — быть таким человеком. И я знаю, что для многих я и есть такой человек; наверное, даже для всех в этом зале.

Хотя я — это просто я. Обыкновенный ребенок.

Но если мне хотят вручить медаль за то, что я — это я, пожалуйста. Я ее возьму. Я не уничтожил Звезду Смерти и не совершил никаких других подвигов, я просто окончил пятый класс. А это нелегко, даже если с лицом у тебя все в порядке.

Можно сфотографироваться?

А потом был фуршет для пятиклассников и шестиклассников под большим белым тентом на заднем дворе школы. Все мы отыскали своих родителей, и я был совсем не против, когда мама и папа обнимали меня так, что кости трещали, или когда Вия схватила меня и долго кружила. Потом меня обняли Ба и Де, тетя Кейт и дядя По, и дядя Бен — и у всех были влажные глаза и мокрые щеки. Но смешнее всех была Миранда: она ревела и сжимала меня так крепко, что Вие пришлось ее оттаскивать, и в конце концов они обе расхохотались.

Все достали свои «мыльницы» и принялись меня фотографировать, а затем папа привел Джун и Джека, чтобы снять нас вместе. Мы обняли друг друга за плечи и впервые, сколько себя помню, я даже не думал о своем лице: стоял и расплывался в улыбке перед многочисленными камерами. Вспых-вспых, щелк-щелк: улыбаюсь и маме Джун, и родителям Джека, которые тоже защелкали фотоаппаратами.

Потом пришли Росс и Майя. Вспых-вспых, щелк-щелк. А затем появилась Шарлотта и спросила, можно ли с нами сфотографироваться, и мы ответили: «Конечно, само собой!» И родители Шарлотты снимали нашу компанию, и родители остальных тоже.

К нам подтянулись оба Макса, и Генри с Майлзом, и Саванна. И Амос с Ксименой. Мы сгрудились тесно-претесно, а родители всё щелкали, будто мы какие-нибудь лауреаты, которые только что получили страшно почетную премию. Майкл. Габриэль. Нино. Пабло. Тристан. Элли. Я уже потерял счет, сколько к нам подошло народу. Ну и ладно — пришли почти все, и мы смеялись и жались друг к другу, и никому не мешало мое лицо. И мне даже кажется — хоть и нехорошо хвастаться, — что все хотели стоять ко мне поближе.

Домой

Мы отправились к нам в гости съесть по куску торта и по мороженому. Джек с родителями и младшим братом Джейми. Джун со своей мамой. Дядя По и тетя Кейт. Дядя Бен, Ба и Де. Джастин с Вией и Миранда. Мама и папа.

Был один из тех прекрасных июньских дней, когда небо голубое-преголубое, солнце сияет, но жары нет и все твои мысли не заняты мечтами о пляже. Одним словом, идеальный. Все были счастливы. Мне все еще казалось, что я парю, и в голове у меня звучала героическая музыка из «Звездных войн».

Я шел по Эймсфорт-авеню с Джун и Джеком, и мы хохотали до упаду и не могли остановиться. Нас веселило абсолютно все. Про такое настроение говорят: смешинка в рот попала — стоит кому-то на тебя посмотреть, и ты уже покатываешься со смеху.