Читаем без скачивания Окраины. Штурмовая группа - Юрий Валин

…Не задалось. До левой башни группа «Хило» дошла. Проскочили, теряя людей, те несчастные сто метров в основном благодаря десантникам. Старлей из РПГ садил, словно из снайперки. ДШК снес первой же гранатой, потом парни выжгли из «Бородача» второй этаж, подорвали дверь. Под самой левой башней было чуть спокойнее. По крыше бил пулеметчик, оставшийся на самой точке высадки. Хорошо бил, пока его не задавили со стены. «Хило» тогда уже вошла в башню. Андрея и Мариэтту прикрывали со всех сторон. Буквально прикрывали, телами. На большей части бойцов-десантников были новые «панцири», частично защищающие и конечности. Без тренировки «панцирь» надевать было глупо, вес, несмотря на все ухищрения конструкторов, был запредельный. Мариэтта, бедняга, едва не загибалась и в нормальном бронике. Андрей помогал как мог – собственный автомат болтался на шее, приказано было стрелять только в самом крайнем случае. Первоначально транспортная группа, вместе с управлением и парой пулеметчик – снайпер, должна была остаться в камнях у точки высадки. Только на месте диспозиция оказалось полным дерьмом – во фланг бил еще один крупнокалиберный. Пули и осколки камней визжали непрерывно. ДШК, оказавшийся установленным в наскоро выдолбленном окопчике, уничтожили уже от башни. Но за просчет «Хило» расплатилась сполна. На ста метрах потеряли шестерых, еще двое достигли башни ранеными. Плюс свой умолкший пулеметчик.

…Андрей ввалился за искореженную дверь, оттолкнул Мариэтту в угол. С глухим лязгом и матом в дверной проем запрыгивали десантники. Шустрая фифа одну за другой швыряла гранаты в люк в полу. Плиты вздрагивали от взрывов, пыль клубилась, поднималась и сверху, и снизу. Потом бойцы швырнули вниз заряд поспецифичнее, Андрей вжал подругу вниз лицом в каменное крошево – сверкнуло белоснежно, даже сквозь плотно зажмуренные ресницы. Внизу кратко и ужасно взвыли. Прямо в пыль, вроде бы прямо на головы друг другу, свалились трое десантников. За ними нырнула, длинноногая даже в боевых доспехах, фифа-тактик. Сан Саныч, стороживший лестницу наверх, только выругался. Под плитами стукнул одинокий выстрел. Из неохотно оседающей пыли высунулся боец, приподнял забрало:

– Чисто. Там две лифтовые шахты и четыре коридора. Один заперт. Давайте еще двоих – сторожить во все стороны гляделок не хватает.

– Понятно. Сейчас обмозгуем, – начальник ФСПП качнул пыльным орехом шлема. – Если дамочка ноги не переломала, давай ее, умную, сюда. Если обезножела, пусть тем более ползет.

Лежащий у входной двери старлей доложил:

– Снаружи тихо вроде. Наблюдаю шестерых из «Прямо». Похоже, «двухсотые». По нашему маршруту, все того… На правом фланге движение. От поселка, похоже.

Мариэтта обеими руками придерживала непривычный шлем и смотрела вопросительно.

– Сейчас разберемся, – беззвучно прошептал Андрей.

От гарнитур толку не было. Эфир шипел и трещал, иногда донося нечто похожее на плач.

– Группа осталась в изоляции, но и противник деморализован, – сказал майор, принявший командование над уцелевшими армейцами. – Что технически целесообразнее – пробиваться глубже или взорвать заряд здесь?

– Зависит от глубины и направления ствола шахты, – просипел майор-подрывник – его крепко ушибло взрывной волной. – Если мы произведем подрыв здесь, полной ликвидации сооружения гарантировать не могу.

Командование, – Андрей неожиданно для себя стал старшим по транспортной группе, – заседало в углу помещения. Из-под раздавленной крышки стола торчали ноги в берцах с предельно стертыми каблуками, но на чужой труп никто не обращал внимания. Только фифа-тактик вертела в руках потертый АК-47 – изучала трофей.

– Давайте определимся. О принципе действия объекта мы имеем самое общее представление. Следовательно, уничтожать объект следует полностью. – Сан Саныч демонстрировал обычную озабоченность, что действовало успокаивающе. – Подрываем сооружение целиком и наверняка.

– Если подразумеваешь идею рвануть обе шахты, то нам такой шмат не хватануть, – возразила фифа-Катерина. – Ко второй шахте еще пробиться нужно. Надорвемся.

– Что-то я тебя, Катрин, узнавать перестаю, – Сан Саныч ухмыльнулся. – Только что зачищать все рвалась, и на тебе – такой пессимизм.

– Старая я стала, – неохотно пробурчала спец по тактике. – И меня дома ждут.

– Что-то я не улавливаю, – сказал майор. – Огневые точки мы подавили. Местный народец забился по щелям. Похоже, деморализованы на все сто. Раз нужно, пройдем и ко второй шахте. Опыта у бойцов хватает.

– Это у бойцов опыта хватает, – напомнила Катрин. – Вас здесь чуть больше половины. Подрывники, раненые, экстрасенсы не в счет. Да и мы с начальником разве что за одного полноценного бойца сойдем.

– Мои парни не из стройбата, – сказал майор-подрывник. – Стрелять мы умеем, только когда на горбу полцентнера, не особо порезвишься.

– И я о том же. – Катрин сняла шлем, попыталась поправить спутанный короткий и густой хвост волос, сплюнула и нахлобучила шлем. – Предлагаю признать потери чрезмерными, зарядить шахту прямо под нами и отходить. Сунемся в соседний ствол – положат всех. Для местных это Сталинград, для нас еще нет.

– Это для тебя нет. Для нас уже Сталинград, – тихо сказал Сан Саныч.

– Не попрекай, – так же тихо огрызнулась зеленоглазая фифа. – Я говорила – сразу прыгать нужно. Вдесятером бы управились. Стратеги, мать вашу… Тянули кота за хвост…

– Я не упрекаю. Ты свое дело сделала. Дальше мы сами.

– Точно, а я с гостевой трибуны посмотрю. – Наглая воительница выругалась для разнообразия по-английски.

– Виноват, если вмешиваюсь не вовремя, – злобно встрял Андрей. – Для начала раненых и «двухсотых» эвакуировать не помешало бы.

– Вот это дело, – оживилась Катрин. – Пусть твоя девчушка берет подбитых и исчезает. Сможет?

– Да. Только она вернется.

– Куда?! Здесь на три метра промахнешься – мигом под пулемет угодишь.

– Значит, не она пойдет, – пробормотал Андрей.

Раненых отправили с агентом из «сводной». Человек сдерживался изо всех сил, но видно было, что рад. Чего уж там, счастлив. Андрей не осуждал – каждый в здравом уме был бы рад убраться из этой разбитой комнаты. Только Манька ненормальная.

Капчага сидела, настороженно следя за всеми. На коленях лежал обшарпанный АК-74. Андрей присел рядом с подругой:

– Прибарахлилась?

– Эта твоя… модель недоделанная всучила. Говорит, нечего голой шляться. Предохранитель сюда дергать, что ли?

– До отказа. И передернуть затвор не забудь, это не револьвер. – Андрей показал.

– Я ей сказала, что все умею, – задумчиво сказала Мариэтта. – Старый, знаешь, на кого она похожа?

– Знаю. Только не до того сейчас.

– Что ты говоришь?! Ну, абзац, я-то, дебилка, не врубилась, – Мариэтта посмотрела на готовящихся выступать бойцов. – Атакуем?

– Да. Мы с тобой в тылу будем. Я тебя очень прошу – слушай приказы внимательно.

– Угу. Мы, значит, рядом с ними? – девушка кивнула на подрывников. – Что-то мне не по себе рядом с этими штуками.

Андрей и сам чувствовал холодок, глядя на массивные заряды. Вроде бы ничего страшного – не очень новые защитные чехлы, громоздкая форма, до смешного напоминающая полевые термосы с борщом или кашей. Только эти побольше, и от них хочется пятиться, пятиться…

Когда звякнула упавшая на бетонный пол граната, Андрей не слышал. Майор-десантник заорал «Ложись!», и Андрей, не раздумывая, повалился на Мариэтту. Грохнуло, в вонючей пыли окончательно осел разбитый шкаф. Андрей замычал – правую ногу толкнуло болью. Прильнувшая к полу фифа уже вскинулась – 110-й АК в ее руках запульсировал… Андрей вскинул свой автомат, выпустил очередь, туда же, куда и спец по тактике, перекрученный короб воздуховода распороли десятки пуль.

– Отставить! – Старлей с одним из бойцов вскочили на груду мебели, рванули жесть короба.

– Можно было бы допросить, – растерянно сказал майор-десантник, глядя на окровавленную фигурку, вытащенную из воздуховода, – нога по бедро начисто оторвана пулями.

Бойцы выдернули из трубы второго диверсанта. Чуть постарше – лет одиннадцати. Этот еще дышал и даже был в сознании – пытался поднять голову, шевелил губами, шепча по-детски нелепое матерное. Его положили на крышку стола.

– Мы вроде как фашисты, – пробормотал один из сержантов-минеров, прижимая к груди окровавленную руку.

– Бывает, – морщась, процедил майор-десантник. – Времена ныне не детские.

– Это разведчики, – сказала Катрин. – Не удержались от гранатки. Пацаны. А слышали ведь многовато.

Мальчик отчетливо сказал: «Бля говеная». Сквозь клочья клетчатой рубашки на его животе тек черный ручей.

– Чего уставились?! – рявкнула спец по тактике. – Майор, шевели своих. Я помощь окажу. Сейчас хоть боль снимем.