— Да что случилось такого? Не война же…
Он сказал пугливо:
— Лучше бы война. Мы решили показать тебя королеве, но так, чтобы не отвлекать ее от важных государственных дел!
— А как это?
— Будешь стоять здесь, — повторил он. — Королева в это время обычно изволит шествовать на этаж ниже, там проводит совет с лордами.
— А мы тут зачем?
Он сказал, сильно волнуясь:
— Когда будет идти мимо, я скажу, что ты — Улучшатель. Если поверит, с того момента жизнь твоя будет как в сказке.
Я переспросил:
— Страшной?
— От тебя зависит, — бросил он.
— А разве и так не видно, что я Улучшатель?
Он ответил нервно:
— Улучшателей не было уже семьсот лет. Потому трудно поверить в настоящего. Многие вообще считают таких людей легендой.
— Я живая легенда, — пробормотал я. — Звучит здорово. Так и буду называть себя, можно?
Он зашипел:
— Тихо! Замри и не шевелись.
Я послушно замер, нельзя привлекать внимание, слуги всегда должны быть невидимками. Мяффнер тоже застыл. Послышались приближающиеся голоса, одновременно важные и подобострастные, забавное сочетание, но это у меня отметилось автоматически.
Стражи у стен стукнули концами копий в пол и дружно развернулись, оказавшись лицами к стене. Я поглядывал на их спины, наконец пробормотал:
— Напасть могут оттуда?
Мяффнер буркнул нервно:
— Соображаешь.
— Что за жизнь, — пробормотал я, — сквозь стены ходють… Это же как вам жить? Господин канцлер, мне вас жалко странною любовью…
Он сказал успокаивающе:
— Ходят, да не все. Я вот не могу, как и ты не сумеешь. Но есть такие, что могут. А другие, что не могут, но если амулет нужный или заклятие знают особое, то и они… Да ты не волнуйся, тебя если и зарежут, то по дороге, никто за тобой не пошлет специально…
— Ой, — сказал я, — какое счастье быть простым и простодушным!
Я умолк, старательно вслушиваясь в густой, но почтительный голос явно крупного, сильного мужчины:
— Король Антриас вторгся в земли лорд-глендства Тер-Оренгии, захватил главный город, а провинции подверг беспощадному разгрому…
В широком дверном проеме показалась королева Орландия, надменная и холодная. Справа от нее двигается крупный толстяк в богатой одежде, я сразу узнал Тархантера, отважного охотника на кабанов, слева от королевы Роднер Дейнджерфилд, единственный в темной одежде и доспехах, суровый и злой, он же и сказал в ярости:
— Глупцы! Я их два года уговаривал принять наше покровительство! Тогда никто бы не осмелился на них напасть.
Тархантер проронил трезво:
— Или нам пришлось бы ввязываться в трудную войну. Учтите, на земли лорд-глендства Тер-Оренгии у короля Антриаса имеются какие-то смутные и давние права. И хотя другие королевства их не признают, но все окружение короля Антриаса полагает, что Тер-Оренгия — их отколовшаяся провинция. Так что спокойнее, достопочтимый глерд, спокойнее… Хотите завтра со мной на охоту?
Королева идет через зал с неподвижным лицом, я уже думал, что смолчит, но она произнесла тем же ровным голосом:
— Вызовите посла Сичинера. Выразите наше глубокое возмущение нападением на мирное независимое гленд-лордство и большими разрушениями в тех землях. Подумайте, что это дает нам.
Тархантер сказал быстро:
— Это может слегка омрачить ваш предполагаемый брак с королем Антриасом…
Он вскинула тонкие брови.
— Слегка? Это повод разорвать договор.
— Ваше величество, — вскрикнул он шокированно, — не слишком ли… резко?.. Зачем нам неприятности? Даже мелкие?..
Она спросила холодно:
— А у вас есть повод лучше?
Он развел руками:
— Если порыться, найдем все, что прикажете…
Они уже шли мимо, меня на этот раз не заметят, а Мяффнер молчит в тряпочку, я во все глаза рассматривал королеву, так близко еще не видел: аристократически изысканное лицо, высокие скулы и выступающий подбородок, здесь это считается признаком силы, что очень неженственно, женское лицо должно быть округлым, мягким, а подбородок крохотным, а у этой, как у лошади…
В прошлый раз глаза огромные и светлые, а сейчас вот темные, я впервые понял сравнение насчет омута в лесу, в них тайна и некое обещание, тонко вырезанный нос со вздрагивающими ноздрями и крупный алый рот со вздутыми и чуть вывернутыми наружу губами.
И в то же время взгляд холоден, как у рептилии. Я даже подумал, что, если не буду шевелиться, перестанет меня видеть: ящерицы замечают только двигающуюся цель и молниеносно хватают пролетающих комаров, а спокойно сидящего прямо перед мордой в упор не видят… однако эта рептилия в дорогом платье смерила меня взглядом с головы до ног, остановилась и произнесла ледяным голосом, не поворачивая головы:
— Этот раб не выглядит смышленым. Не понимаю, почему его считают Улучшателем?
Мяффнер торопливо поклонился, раскидывая руки в таком патетическом жесте, словно пытается удержаться на плаву в зыбучих песках.
— Ваше величество, — вскричал он торопливым голосом, — как я вам и говорил: он еще до этого придумал совершенно новый способ, как быстрее и легче откалывать плиты мрамора нужного размера!.. Но только после того, как его уже здесь, во дворце, посетило озарение насчет… некого устройства, он назвал его просто прялкой… мы и решились потревожить думы вашего величества! Это удивительно, ваше величество! Теперь любая женщина может прясть в пять раз больше!
Она бросила ледяным голосом:
— Почему мне сразу не сказали?
Он развел руками:
— Чьи-то интриги, ваше величество. Кто-то смолчал… в свою пользу. Вы же понимаете, все хотят быть ближе к вам, вот и пускают в ход все…
— Всего лишь? — спросила она надменно. — Всего лишь чтоб стать ближе ко мне?
— Да, ваше величество! Я даже не смею предположить что-то более… гм… нехорошее.
— Вы чистая душа, глерд Мяффнер, — сказала она, чуть повысив голос. — Не понимаю, как вы даже не можете допустить мысль, что кто-то пытается повредить лично мне, самой королеве?
Мяффнер затрепетал в ужасе.
— Ваше величество!
— Никто не смеет укрепляться при дворе, — почти прошипела она, — без моей воли! Проведите расследование. Появление Улучшателя такого уровня может изменить жизнь всего королевства, а от меня это скрыли?
Мяффнер воскликнул обрадованно:
— Хочу сказать, ваше величество, он там же, в каменоломне, придумал, как сделать, чтобы веревки, которыми поднимают глыбы, не перетирались!
— Совсем?
— Нет, — ответил он виновато, — чтоб не перетирались слишком быстро…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
