заметил Якут, глядя перед собой. Память у него хорошая, взглянул раз на фотку, значит, запомнит. — Не тянет на хладнокровного маньяка.
— А самые опасные — так и выглядят, — возразил следак, со злостью переключая передачу. — Не читал про Теда Банди? В Америке ихней жил. Зверюга зверюгой, но девкам нравился, думали, красавчик. Вот и знакомились на свою жопу.
— Ты-то всех изучил, — заметил Устинов с усмешкой. — И забугорных.
— Работа такая, — пробурчал Кобылкин.
— Так Ручка-то при чём? — спросил Василий Иваныч. — Просто бухает мужик. Ну, характер у него и правда скверный, чего спорить, прибил бы нахрен, но жалко. Ха… Но вот каких-то склонностей за ним не примечал. Да и с бабами он нормально живёт. Вроде, и страшный стал, как геморрой простуженный, а постоянно с кем-то из дам зависает, когда не квасит по-чёрному. И бабёнки клюют ведь на паршивца, надо же. Хотя не пьёт-то он редко. Да и сколько лет он в городе уже проживает, чё именно сейчас-то попёрло бы его на это мокрое дело? А? Не, мужики… Ручка, хоть и та ещё сручка, но не убивец, я думаю. Хотя… Может, и башню сорвало.
И опер снова задумался.
— А крышу-то ему не так давно рвать начало, — Кобылкин всё-таки притормозил перед очередной ямкой, и мы только клюнули носом. — Говорил же Ванька, что у Ручки «белочка», мол, голоса запели в голове, а он даже пить не бросил. Хотя, по-чесноку, мужики, я на него не особо думаю, но… но проверить всё равно надо, для себя же.
— Не бзди, коллега, — хмыкнул Устинов. — Разберемся… главное, что тебя крепить не пришлось. Привыкли к тебе, жалко было.
— Ну, и на том спасибо, — с деланной радостью замотал головой следак и, вглядываясь вдаль, спросил: — Ну и чё там опять у вас стряслось? Высажу вас на точке — и спать, я завтра опять, бляха-цокотуха, дежурный следователь по городу.
— Да без проблем, брат, высаживай и в люлю, — произнёс я. — Ну и ты это… Извини, если что.
— Проехали, — пробурчал прокурорский. — Я бы на вашем месте сам себя подозревал и ловил… Только я эту падлу всё одно достану. Горло перегрызу.
— Ну давай только без подстав и подкидываний улик, — сказал я. — Мы тебе для чего в оперативное сопровождение приданы? Гена, давай уже дела вместе решать. По закону. Лады?
— Лады… — нехотя, хмуро кивнул следак.
А я призадумался. Надо с кого-то начать отрабатывать причастность к серии. И ладно — подозреваемые, их список у нас теперь имеется. Но зреет большой насущный вопрос: в чём, мать вашу, связь между всеми жертвами?
По какому неведомому нам принципу убийца выбрал именно этих, так не похожих друг на друга людей? Случайность? Не верю… Только личное знакомство? Обида? Или всё же есть какое-то сходство, что-то общее, что мы проморгали?
В голове я всё крутил, как они выглядят, чем занимались, где обнаружены трупы, но пока не допетрил. Хотя память у меня такая, своеобразная, с профдеформацией и для дела полезная. Вижу не сами лица, а будто записи в протоколе осмотра трупа: рост, цвет волос, цвет глаз, во что одеты. Хм… надо фотки ещё раз глянуть. Освежить, так сказать.
Но беда одна не ходит, как кто-то говорил совсем недавно. За короткий промежуток, что я здесь, на меня устроили целых два покушения, а организатор при этом жил себе спокойно в городе и в ус не дул. Думает, раз адвокаты хорошие и связи нужные, ничего мы ему не сделаем. Но сегодня я с ним поговорю лично, и ждать новой бригады мокрушников по свою душу не собираюсь.
За поворотом мы увидели тот самый спортивный зал, который мы недавно обложили вместе с СОБРом. Сафронов собрался с остатком своей банды там и пытался набрать новых пехотинцев, пока большая часть старых ещё сидит в СИЗО.
И чем мне всё это не нравилось, так тем, что будто эта бабочка негодует, раз ОПГ «Орловские» так и не появились, и пытается затащить участников этой банды в другую, не менее опасную. А уж там-то их и порешат, в этот раз — точно, чтобы те, кто умер в первую мою жизнь, умерли и в этой.
Надо проводить работу среди этих людей, но Орлов среди них больший авторитет, я-то там вообще сбоку припёка. Да и Витя звал меня не для бесед со своими сослуживцами. Нет, для разговора-то меня позвать как раз полезно, говорить и убеждать я за две своих жизни научился будь здоров, но здесь было что-то другое. Более опасное и пока неведомое.
Орлов курил у телефона-автомата, рядом с ним — его парни, но не вся группа, а только несколько человек из его взвода. Вот Игорь, один из близнецов тёти Маши, вот Антон, вечно приблатнённый тип, дальше стоял Егор, которого я тогда вытаскивал из обезьянника, и Андрей, серьёзный парень со шрамом от осколка, пересекающим сразу обе губы.
С ним был один новенький. А я его знаю, хотя впервые вижу его в компании Орлова. Это Всеволод Донцов, Сева, он тоже из участников чеченской войны, но раньше держался от этой группы подальше.
Сразу его вспомнил, как только увидел — у него взгляд очень тяжёлый. Глаза как бутылочные стёклышки, ещё и выглядят неживыми, чуть ли не как у куклы. Хотя человек-то с принципами, помню, и свои его ценили. У Орловских, если бы ОПГ появилось вновь, он бы стал киллером и был бы им до появления в банде другого спеца, более отчаянного и безжалостного — Федюнина.
Донцов — армейский снайпер, я тогда его допрашивал, в первой жизни, у себя в кабинете. Он прикончил на Кавказе больше двух десятков боевиков, а здесь — почти десяток братков, как говорил сам Донцов, «перещёлкал». Стрелял он из снайперской винтовки с оптикой, мог лежать в засаде дни напролёт, ожидая цели, и бил без промаха.
Говорил я с ним в 2003-м. Тогда он убил из СВД Валеру Сто Пудов, бывшего бугра из универмаговской братвы, пытающегося выбиться в депутаты. Пуля пробила тушу раскабаневшего бандита насквозь, отрикошетила от асфальта и задела прохожего, молодого парня. Тот тоже умер, уже в скорой по дороге в больницу.
Донцов на следующий день сам пришёл к нам с явкой с повинной, равнодушно сознался во всех своих убийствах, правда, никого
