Дело было осенью, и, как выпал снежок, стал я оснастку для себя делать. Лыжу широкую выбирал, на костыли кружочки пристроил. И стал понемногу выползать к лесу: сперва на опушку, потом поглубже, потом километров двенадцать прошел — ничего, держусь и стрелять приловчился. А когда компания собралась по зайчику с гончими, я из всех единственный и добыл белячка. Все с таком вернулись, а я, хоть и сзади плетусь, а с добычей. И всем от этого радость была».
И вот уже десять лет человек, судьба которому уготовила сидение на печке дома, не покорившись судьбе, живет дорогими для него радостями. «По секрету скажу, лисы и зайцы — только предлог. Просто в лес меня тянет. Сяду на пенечке передохнуть, сниму шапку, пот вытру, прислушаюсь, как снегири посвистывают, как синицы перекликаются, — и хорошо на душе.
Радость это не купленная, самим собой завоеванная. Так я говорю? А зайцы… Признаюсь, сидячего зайца не бью. Только если бежит от собаки. Специально такое правило завел для себя».
До глубокого вечера сидели мы с Виктором Васильевичем, прислонившись спиной к натопленной печке. На прощание он предложил мне подарок — мягкую белую заячью шкурку: «Заболит поясница — первейшее средство». Я отказался. Тогда охотник, погремев костылями возле комода, достал патрон от двустволки. «Ну это возьмите. Если я вижу зайца, но не стреляю, — патрон вынимаю и прячу в карман, на память. Десятка два набралось. Считайте, живого зайца вам подарил».
Такая вот встреча. Напоминанье: судьба человека, бывает, скрутит в бараний рог, а человек не сдается, не поднимает покорно руки. И побеждает. И других побеждать учит.
Фото автора. Пушкинский район, Московская область.
20 марта 1983 г.
Дороги к дому
(Окно в природу)
Гнездо аистов на Псковщине. Зимняя шапка снега на нем растаяла, и теперь уже скоро наступит день, когда, празднуя возвращенье, застучат на гнезде красноклювые птицы. Где они зимовали? Откуда и как летели? Каково им было в дороге?
Родившись в Европе, все аисты зимовать улетают в Африку. Этот рисунок лучше любого рассказа дает представленье о путях перелета и местах их зимовок… Европейские аисты делятся на «западных» и «восточных». «Западные» с территории ФРГ через Францию и Испанию, собираясь по пути в крупные стаи и обходя Средиземное море, перелетают Гибралтар на просторы Северо-Западной Африки. Более многочисленные восточно-европейские аисты с территории Польши, Чехословакии, Румынии, Болгарии, Австрии и западной территории нашей страны к осени собираются в тысячные стаи и летят (опять же в обход Средиземного моря!) в Восточную, Центральную и Южную Африку, достигая оконечности континента.
Чем вызвана «водобоязнь» аистов, почему они избирают путь длинный, но идущий непременно над сушей? Объясненье простое: аисты — птицы парящего полета, им, как планерам, необходимы потоки восходящего воздуха. Над морями такие потоки не возникают. И тысячи лет парящие птицы на зимовку и обратно домой летают в обход морей.
На узком перешейке суши между морями — Черным и Средиземным в «часы пик» плотность пролетающих птиц исключительно велика.
Тысячи аистов на высоте примерно двух или трех километров летят на юго-восток. Частично этот пролет совпадает с пролетом тоже парящих орлов. Воздушные завихрения перемешивают птиц, они начинают кружиться. И тогда с земли кажется: в воздухе разразился грандиозный воздушный бой.
Не быстро, делая всего лишь по 150 километров в сутки, приближаются аисты к Африке.
Наиболее трудный участок пролета — Синайское плоскогорье. Безводье, жару в лишенном ветра пространстве птицы одолевают с потерями. Из молодых каждый третий падает мертвым на раскаленный песок.
Так аисты «растекаются» по Африке.
Не просто добыть и еду на этих путях. Пролетая Турцию, аисты держатся берега моря, собирают тут крабов и мертвую рыбу. В пустынях же кормом служит им исключительно саранча.
Углубляясь в Африку, наши аисты пролетают до десяти тысяч километров. Путь у западных их сородичей покороче. Желая выяснить, как поведут себя птицы, если «спутать им перелетные карты», несколько аистов из Восточной Европы отвезли на запад территории ФРГ, в общество здешних птиц. И что же? Помеченные кольцами восточные аисты к Гибралтару не полетели, сразу же повернули на юго-восток, к привычной своей дороге. Из этого сделали вывод: навигационная программа достается аистам по наследству.
Для африканских жителей аист — «своя», хорошо знакомая птица, невесть куда исчезающая на полгода. Впрочем, не все аисты улетают из Африки. Молодняк остается. Только через три-четыре года, достигнув зрелости, устремляются птицы на север и с поразительной точностью находят в Европе родительское гнездо. Родственные отношения к этому времени птицы, разумеется, забывают. И отец с сыном могут поспорить из-за жилья.
Чаще всего молодняк поселяется где-нибудь рядом с родительской территорией. Было бы вдоволь пищи.
На зимовке птицы нужды не терпят. Я наблюдал их в Кении и Танзании, подозревая в каждом из аистов своего знакомого из какой-нибудь нашей деревни.
Аисты ходили под ногами у зебр и жирафов, ловили лягушек под боком у дремавших в теплой воде бегемотов. Я видел их на ночлеге сидящими чуть ли не сотенной группой на сухом, развесистом дереве, причем в обществе местных стервятников.
Гнезда ждут.
В африканской стране поражаешься странной тяги многих животных к огню. Но, подъехав поближе к границе горящей травы, видишь, в чем дело. Огонь выгоняет из зарослей всякую мелкоту: змей, грызунов, ящериц, насекомых. Идет большая охота. И наши аисты самые смелые на пожаре.
Путь с африканских просторов на родину повторяет путь на зимовку. Малыми группами из саванны с речек, озер и болот аисты тянутся к северу, образуя постепенно большие стаи. Западнее Красного моря они летят уже тысячами.
У них все те же трудности с водой и пищей, да надо остерегаться еще и охотников. В Северной Африке и Аравии аисты столь же желанная дичь, как у нас утки. Бывает, что стрелы здешних охотников аисты в теле своем приносят на родину.
Сейчас любимые наши птицы на пути к дому. Вот-вот в это гнездо на Псковщине опустится и радостно застучит красным клювом великий странник. Умел бы он говорить — сколько всего любопытного рассказал бы!
В Европе повсюду аист остается любимой, оберегаемой птицей. Но живется ему не везде одинаково. В Голландии, Франции, Швейцарии, скандинавских странах аисты исчезают. Каждая пара — величайшая редкость. Причины: осушение болот и лугов, химизация, электролинии.
В Восточной Европе аисты — птицы достаточно многочисленные. В последние годы наблюдается смещение зоны их обитания на восток.
Гнезда аистов появились в Московской и Калининской областях, на юго-востоке — даже в Воронежской.
У нас аисты гибнут чаще всего на сельских линиях электропередачи и особенно часто у трансформаторных будок. Таким образом, мало теперь водрузить на дерево колесо для гнезда, надо думать о безопасности птиц. И это вполне по силам сельским электрикам и всем, кто хочет видеть рядом с жильем прекрасную, доверчивую птицу.
Фото В. Пескова и из архива автора.
27 марта 1983 г.
Русская печь
(Проселки)
Большую печь третьеклассница Иришка Цыганова сама пока что не топит. Пока это утром перед уходом на работу делает мать. Но управляться у печи Иришка умеет. Я это видел. Пришла из школы, на гвоздик у печки — пальтишко, на печку — промокшие валенки. Прислонила к теплой беленой стенке ладони, постояла, касаясь печи спиной. Согрелась. И за обед.
Ухватом достала Иришка посуду со щами, с гречневой кашей, достала кринку топленого молока. Мы с директором совхоза Васильевым Сергеем Александровичем с готовностью приняли приглашение отобедать. Еда не хитрая. Но было все горячее, вкусное. А топленое, коричневато-белое с пенками молоко для меня было как подарок из детства.
Иришка после обеда, прихватив книжку, шмыгнула на печь. Там рядком стояли валенки, сушился шоферский отцовский кожух, висели на шесте в уголке связки лука.
Спешу сказать: дом Цыгановых — не реликвия прошлого. Это год назад по типовому проекту построенный дом. И все в нем вполне современное: обои, хорошая мебель, телевизор, нарядные шторы на окнах. А вот печь в доме — «бабушкина». Сложили ее, нарушив предписание архитекторов, по-своему расположив перегородки в доме. И очень довольны, что именно так поступили.
Пока Иришка, с любопытством поглядывая на нас с печи, рассеянно читает книжку о Карлсоне, который живет на крыше, мы с директором совхоза ведем разговор о печи, точнее сказать, о русской печи, которая тут, в деревеньке Рыкайлово, по словам Сергея Александровича, «переживает эпоху возрождения».
