расцвете переходного возраста. Агрессия и желание укусить тут не к месту.
Но Анна-Мария игнорирует яд его вопросов.
– Да, но иногда хочется отдохнуть, – с той же внутренней добротой отвечает она.
Ривер мрачен как никогда. Его глаза прожигают взглядом дорогую мебель и высокие французские окна.
– Смотрю, психиатры нынче хорошо зарабатывают… – еле слышно ворчит он.
Анна-Мария усмехается.
– Нетактично говорить о таком, Ривер. – Она игнорирует его злобу. – Я хотела бы поговорить с тобой о том, как ты себя чувствуешь в последнее время, какие мысли тебя посещают, читал ли ты книги, которые я привозила тебе.
– Нормально я себя чувствую. Книги не было времени открыть, – врет Ривер. Ему совершенно не хочется выслушивать лекции о пользе Библии. Легко подсовывать заповеди, когда живешь и не знаешь горя.
– И все же найди как-нибудь время для этого. Тебе могут помочь некоторые советы, – вздыхает Анна-Мария.
Внезапно на кухне звонит телефон. Извинившись, она выходит из гостиной, чтобы ответить на звонок, оставляя Ривера наедине с темными мыслями.
Та ночь, когда он чуть не убил Данику, до сих пор не покидает его сознание. Он был близок к цели как никогда прежде. Глубокая ночь, темный пустой дом и сама Даника рядом. В голове до сих пор звучит громкое биение ее сердца после сильного удара, резко потеплевшее тело, прерывистое дыхание. Она буквально умирала в его руках, не понимая, что происходит. Удар был весьма сильный. Он рассек ей висок кулаком, а затем, сбив с ног, разбил о ее голову вазу с камелиями. В тот момент Риверу казалось, что он контролировал очередной приступ эпилепсии, продолжая добивать Данику. Но потом из ниоткуда появился Эмилио и спас ей жизнь, а Ривер сдался перед конвульсиями. Конечно, он еще долго будет помнить нежные холодные руки Даники, которые осторожно касались его лица в надежде разбудить от кошмарного сна. Была бы она обычной девчонкой, он бы и не придал этому никакого значения, но он собирается убить ее. Ее доброта лишь сбивает его с мыслей. Как же все-таки плохо, что она так сильно отличается от Леона и ему подобных…
– Можешь поиграть со мной? – детский голос отвлекает Ривера от размышлений. Четырехлетняя девочка протягивает ему одну из своих кукол, а за ее спиной прячется мальчик, примерно трех лет. Дети смущенно хихикают и с неподдельным интересом рассматривают его.
– Конечно, – мрачно усмехается Ривер и, достав из кармана зажигалку, подносит ее к кукле.
Дети с визгом разбегаются в стороны и бросаются к матери, которая разговаривает по телефону. Спустя пару минут она входит в гостиную.
– Ривер, что у вас тут произошло?
Но лицо Ривера столь светло и невинно, что его едва ли можно в чем-то обвинить.
– Он хотел нас поджечь, – держась за рукав кашемировой кофты матери, говорит девочка.
– Эй, ты чего? Кто хотел вас поджечь? – С наигранным волнением он осматривается по сторонам, а его улыбка вызывает умиление и мысли о том, что он неплохо ладит с детьми. – Никого не вижу. Но если кто-то вас будет обижать, вы мне говорите, я прогоню его. – Ривер улыбается, чем отпугивает детей еще больше, но успокаивает Анну-Марию. Как легко ее вести в заблуждение, хотя она опытный психиатр.
– Зачем вы обманываете? Ладно, идите, играйте, нам с Ривером нужно обсудить некоторые вещи. – она выпроваживает детей из гостиной, а сама присаживается рядом, взяв чашку кофе.
– После ухода моего мужа дети стали совсем неуправляемыми. Я постоянно на работе, а они – в подготовительных группах. Вечно придумывают не пойми что, даже неловко становится, – улыбается она, поправляя прядь светлых волос.
– Бывает, – равнодушно отвечает Ривер. С одной стороны, ему смешно из-за того, что она так легко клюнула, а с другой стороны, ему искренне стало жаль детей, которым не хватает внимания матери. Риверу даже хочется признаться в том, что сделал, и пойти извиниться перед ними.
Ривер терпеть не может борьбу светлого и темного внутри себя, прекрасно понимая, что тьма порождена несчастьем, одиночеством и страхом. Зачем он вытащил зажигалку? Всему виной была зависть к двум маленьким детям, которые, как ему показалось на первый взгляд, не знают никаких проблем. В отличие от него, они живут в теплом, уютном доме, у них есть любящая мать, которая пусть и пропадает на работе, но хотя бы проводит с ними выходные и стабильно возвращается обратно по вечерам. Они есть друг у друга. А Ривер давно лишен всего этого.
– Знаешь, Ривер, я долго думала над твоей проблемой. Любые способы ее решить казались такими глупыми и бессмысленными, что я пришла к выводу о том, что тебе стоит попробовать завести семью, как бы смешно и безумно это для тебя ни звучало, – говорит Анна-Мария.
Ривер смотрит на нее с нотками презрения и грубой насмешки во взгляде.
– Серьезно? Вы же вроде психиатр, должны понимать, о чем говорите… Не вы ли мне сказали, что только месть поможет?
На ее лице больше нет улыбки. Слова Ривера стерли ее как ластик.
– Ривер, а что такое месть? Ты, конечно, получишь временное удовлетворение, но что станет с твоей жизнью? Ты просто перечеркнешь ее. Это же не выход.
– А мне и не нужна моя жизнь…
– Жизнь прекрасна, Ривер, у тебя еще просто не было возможности прочувствовать это. То проблемы с обществом в подростковые годы, то эта трагедия. Ты не жил, Ривер, ты ведь просто существовал. А на свете есть много прекрасного. Да, родных не вернуть, и на правосудие нет смысла рассчитывать, но ты сможешь переломить себя и создать собственную семью, попробовать начать жить заново. Разве это не истинное счастье – иметь рядом любимую женщину и детей, продолжение себя? Пойми, Ривер, ты не потерян, как тебе кажется. У тебя вся жизнь впереди.
Но Ривер и слушать не хочет. Мало ему Даники, так еще и психиатр со своей философией. Он резко встает с места.
– Не нужно продолжать. Я ошибался, думая, что вы профессионал в своем деле. Вы одна из тех докторов-идиотов, которые не могут мне помочь и даже примерно не знают, как это сделать. Берут с меня деньги и несут бесполезный бред, стараясь
