Остатки немецкого гарнизона и войск, оборонявших Ровно, отошли по дороге на Дубно.
Из моего фронтового дневника:
«2 февраля 1944 года. Ровно наше! Теперь мы Ровенские. Противник в двух километрах в дер. Тынне.
3 февраля. Из всей дивизии остались в Ровно одни мы. Остальные полки ушли, от штаба дивизии отрезаны. Ведем бой за Тынне.
4 февраля. Продолжаем бой за Тынне.
6 февраля. Вышли к дер. Караблище. Начинаем действовать по направлению кДубно. Ведем бой за хутор Черешнивка».
Глава 13
РЕЙД НА ДУБНО
Помню, мы заняли Черешнивку, потом Похорельце. На дорожной насыпи — столб с прибитой жестянкой, на ней написано по-немецки: «Dubno 6 км».
Немцы обстреливали из-за насыпи шоссе и мост через ручей. Но огонь был не прицельным, так, на всякий случай, чтобы мы знали, что по шоссе идти не стоит. Но наши танкисты решили по-другому. На большой скорости, отважно открыв огонь вдоль шоссе, выскочили два легких танка. Глухой удар пушки откуда-то сбоку, и передний танк, вильнув, сошел с шоссе и упал боком в кювет, задымив черными густыми клубами.
Второй танк, проскочив вперед, остановился и… тут же его башня, словно игрушечная, слетела в болото. Корпус без башни замер на секунду, и — столб огня. Ветерок погнал по болоту в нашу сторону густой, маслянистый дым…
В километре от нас ряд домиков, за желтеющими зарослями камыша на болоте — красные кирпичные стены и занесенная снегом крыша какого-то замка. Дубно. А перед ним по обе стороны шоссе село Панталия. Название красивое. И вот в сторону той Панталии, развернувшись цепью, двинулись наши эскадроны. По болоту, по снеговой каше пополам с водой. Как только с окраиной Панталии сблизилась казачья цепь, перед ней, сзади и в ней стали густо рваться мины. Тут же застучали пулеметы. Цепь залегла. Казаки лежали не поднимая головы, и невольно я ощутил, как под живот, под грудь подбирается ледяная каша. До сердца.
Непрерывный обстрел не дал казакам подняться до вечера, пока не стемнело. Все болото было изрыто воронками так, словно его черт пахал. А в воронках и среди них — тела убитых и раненых…
Из моего дневника:
«8 февраля. Перед Дубно осталось небольшое село Пан-талия. Взяло много жизней.
9 февраля. Бой за Панталию и подступы к Дубно.
10 февраля. Продолжаем бой за подступы к Дубно».
Взять Панталию не удалось. Командир дивизии приказал прекратить наступление, отвести полк, привести его в порядок. Затемно, кто остался жив, стали осторожно отходить по два, по три человека, ползком, замирая, как только над головой повисали осветительные ракеты, шипевшие и ронявшие горящие капли на перепаханное болото.
На подступах к Панталии, у позиций противника оставались лишь воронки от мин да незахороненные тела убитых казаков, которым суждено было погибнуть здесь, на залитом ледяной водой и изрытом воронками болоте около незнакомого села с таким красивым названием.
На следующее утро связной из штаба полка сообщил, что меня вызывает в штаб дивизии Братенков. Отрываться от полка в такой обстановке, когда не поймешь, где немцы, где наши, — удовольствие невеликое, скажем прямо. Но приказ есть приказ. Поехали мы с Николаем назад в Черешнивку. Там оставался штаб дивизии.
— Ну, живы-здоровы? Слава Богу] — встретил меня Братенков. — А то уж какой день ни слуху ни духу, думаю, где это вы, живы ли…
— Так обстановку-то вы знаете, товарищ майор, как тут о себе дать знать?
— Да, конечно, знаю. Нелегко нашим полкам. Потери большие. Но и немцам дали жару… А вас я вот зачем вызвал… Впрочем, давай так, лейтенант, если не возражаешь. У нас пока тихо. Тыл. Давай-ка иди, тут у хозяев банька во дворе есть. Мы сегодня все помылись. Рай. Потом пообедаем, и отдохнете немного. А то полку задачка предстоит… Но об этом потом. Договорились?
Ну неужели я мог возразить? Неправду говорят, что на войне, в боях, в этом аду кромешном, не бывает рая. А разве не рай после стольких суток непрерывных боев, без отдыха, без сна, — а какой сон чуть ли не на ходу или в какой-нибудь наполовину разбитой хатенке, на охапке соломы, в лучшем случае вполглаза — в тылу ведь не в своем, а у противника, и, конечно, не раздеваясь. Разве не рай после всего этого снять далеко не первой свежести белье, поддать ковшичком на раскаленные камни в баньке, пусть по-черному топленной, и ощутить жгущее, обволакивающее объятие пара? И такая сладость разливалась по всему телу… Разве не рай?
Через час мы с Николаем, чистые до неприличия, побритые, предстали перед Братенковым.
— Так вот, Горбунов, — обратился Братенков к Николаю, — устраивайся тут с нашими казачками и коней пристрой. Ни сегодня, ни завтра вы никуда не поедете. Полк будет решать одну задачу, и, пока ее не решит, вы со своим начальником здесь побудете. Ясно?
— Ясно, товарищ майор. Разрешите идти? Николай вышел, а я, естественно, с недоумением посмотрел на Братенкова. Что за задачка?
— Дело вот в чем, — Антон Максимович повернулся ко мне, — Дубно мы в лоб не взяли. Не вышло.
— Жаль людей, столько погибло. Чтоб эта Панталия провалилась…
— Панталия, другая ли какая деревня, не их вина. Силы здесь у немцев есть, да и понимают они, — что терять Дубно им никак нельзя. Их армии в котле: Кор-сунь! Вот в чем дело. Что придется отступать, их командование понимает, раз мы пошли на запад — не остановимся, пока до Берлина не дойдем. Но здесь они будут цепляться. Комдиву звонил по телефону комкор Соколов, страсть как ругался, что Дубно с ходу не взяли. На него ведь и армия и фронт жмут. Комдив сегодня вызвал и Симбуховского, и командира 33-го полка Мизерского, я был при этом разговоре. Посмотрел комдив на Симбуховского, помолчал, вздохнул тяжело и говорит:
— Ну, Вася, что делать будем? Когда Дубно возьмем?
— Вот так прямо и сказал: «Вася»?
— Да. Они ведь давно знакомы. Вместе на Дальнем Востоке служили. Наш комдив Павлов знаешь как Симбуховского любит? Подошел он к столу, склонился над картой и говорит: «Вот оно Дубно, рядом, рукой подать, а взять не можем. Нужно не в лоб наступать. Зря я вас на Панталию погнал. Надо в обход идти. 29-й пойдет первым. Полк геройский — ему и идти первым, но не прямо на Дубно, а в обход, на Млынов, на Хору-пань, а оттуда к северо-западной окраине Дубно. И в город! Но учтите, разведка доложила, что по восточной окраине Хорупани немцы успели укрепиться. Надо ворваться в траншеи, уничтожить все, что там есть, пробить ворота и прорваться на Дубно. Надо немцев врасплох взять. За 29-м пойдет танковая бригада и 33-й полк, ваш полк, Мизерский. Вот такая задача». Этот разговор я слышал. Думаю, пока полк в этот рейд пойдет, тебе надо здесь побыть. Не лезть туда, в пекло. Да и не весь полк пойдет — комдив предупредил, чтобы тылы с собой не тащили. Так что половина полка здесь останется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
