спросить: как так случилось, что в сущности ничем в начале не примечательный медицинский случай (ведь людей, находящихся в состоянии «минимального сознания» не мало во Франции), стал чуть ли не всенародным делом? Я бы ответил так: история Венсана Ламбера у многих французов пробудила к жизни репрессированное этатистской идеологией ощущение благодати и милосердия, которое дается не государством или законом, а свыше. Эта библейская благодать, родственная еврейскому, ветхозаветному понятию «браха», была очень долгое время вытеснена поклонением Закону, коронованному серийными убийцами, вроде Робеспьера и Сен Жюста, эпохи Французской революции. Ламбер, сам того не желая, стал символом репрессированной благодати, глубинного чувства сострадания, которое, безусловно, записано в генах французского народа. У многих французов страдания Ламбера ассоциируются, больше даже на бессознательном уровне, с муками Христовыми, и если это так, то в данном случае Спасителем хотят себя почувствовать сами люди.
Эдуард Гурвич
Ну вот еще одно доказательство, что Франция не фашистское государство. И как мне кажется, Макрон прав, утверждая, что такие решения могут выносить врачи, но не президент. Впрочем, дело в данном случае зашло так далеко, что все решил Аппеляционный суд. Чему я рад в принципе. В любом случае мне важно, что Вы лично боролись за сохранение человеческой жизни.
Аркадий Недель ➜ Эдуард Гурвич
Нет, это ни в коем случае не заслуга государства и не доказательство его нефашистского характера. Это целиком заслуга людей и энтузиастов, которые сражались за предотвращение насильственной эвтаназии. Государство как раз совсем не против покончить с этим парнем. Макрон повел себя как полный идиот, учитывая французскую политическую ментальность. Если бы он, как Папа римский, высказал свое мнение в защиту жизни, он бы хоть как-то смог сохранить лицо. Теперь он не более, чем всеми презираемый чиновник.
Эдуард Гурвич ➜ Аркадий Недель
Ну, я против таких крайних характеристик. Но я лично был бы в числе тех, кто считает – в данном случае решение проблемы эватанзии должно основываться изначально на квалифицированном заключении врачей, которое доводится до сознания больного, если он способен воспринимать эту информацию, или близкого ему человека.
Аркадий Недель ➜ Эдуард Гурвич
Много здравомыслящих врачей неоднократно писали, что нельзя рассматривать Ламбера как «живой труп», точнее – как мертвого живого. Чудовищные условия его содержания последние годы, отсутствие чистого воздуха, периодические попытки уморения голодом и т.п., как Вы понимаете, мало способствуют выздоравлению. Что касается Макрона, то, безусловно, так мог себя повести не только человек, лишенный чувства сострадания, но и полный идиот, не понимающий, как устроена французская политическая ментальность.
Елена Проколова
А Вы слышали про историю Рамоне Сампедро?
Аркадий Недель ➜ Елена Проколова
Да, спасибо, я знаю о Рамоне Сампедро, но у него совершенно другая история. Он сам добивался права на добровольный уход из жизни, и если человек столько лет этого хотел, то, возможно, нужно дать ему это право. Ламбер такого желания не высказывал, и есть всякого рода свидетельства, что он как раз хочет жить.
Елена Проколова ➜ Аркадий Недель
Уже столько лет прошло… Чем больше времени тянется вегетативное состояние, тем тяжелее в последствии прийти в себя. И даже если он очнется, то полноценным человеком уже не будет. Я задавала себе вопрос, что бы выбрала – еще раз пережить кому и вегетативное состояние или сразу с концами?.. Тут скорей был бы второй вариант.
А как жить, осознавая, что десятки лет ты проспал? Тем более, что кома – это детский лепет по сравнению с тем адом, который начинается, когда ты приходишь в себя.
Аркадий Недель ➜ Елена Проколова
Это верно, но во многом в его нынешнем состоянии виноваты врачи, которые с ним обращались как с гнилой капустой. Насчет Вашего вопроса, то здесь каждый решает сам. Никакое государство не имеет право приговаривать человека к смерти, даже в таком состоянии, если он этого не хочет. Сампедро добивался, чтобы ему дали уйти из жизни много лет – это его выбор, и его надо уважать.
Это никому не нужно. Задержание Ивана Голунова
6 июня в Москве был задержан журналист Иван Голунов, известный своими смелыми расследованиями коррупционной и противозаконной деятельности, например, так называемых «черных кредиторов». Ему предъявили обвинения в хранении наркотиков и, по сведениям СМИ, попытке их сбыта. Голунов был задержан, когда шел на встречу со своим коллегой Ильей Васюниным. Со слов Ивана Голунова, во время медицинского освидетельствования один из полицейских ударил его кулаком по лицу, да и вообще с того момента, как он оказался в руках представителей порядка, с ним обращались не самым вежливым образом.
Мне сразу вспомнился эпизод из фильма «Кремень» (2012) реж. Александр Аншютц, который начинается с того, что в провинциальном городе полиция задерживает бывшего майора краповых беретов Андрея Шаманова (В. Епифанцев), которого сразу сильно невзлюбил начальник полиции города, в результате чего начинается их противостояние. Шаманов – супергерой, блестяще владеющий всеми видами оружия, рукопашным боем и умением выживать в самых экстремальных условиях. Его локальная война с силой местной полиции – не более чем игра большой кошки с мышатами, которым он просто показывает, что вести с ним реальный бой бессмысленно, они его проиграют при любых обстоятельствах. В одном эпизоде, когда Шаман с легкостью справляется с двумя новичками, которые решили его схватить под покровом ночи, он говорит им: «Скажите своему майору, чтобы он не искал меня». «Почему?» – спросили они. «Потому что это никому не нужно», – ответил тот.
Тем, кто дал добро на это задержание, я бы процитировал слова Шамана: это никому не нужно, и Голунова надо отпустить. Во-первых, крайне сомнительно, чтобы журналист, настолько увлеченный своей работой, употреблял наркотики, а тем более пытался их сбыть. Во-вторых, сегодня свободная (насколько это возможно) журналистика в России, да и в других странах, – это один из главных способов построения гражданского общества, которое сейчас под сильной угрозой и на Западе и которое немыслимо без свободной прессы, пусть даже не всегда объективной и точной в своих публикациях. В-третьих, власть, если она легитимна и сильна, не может и не должна вести борьбу с журналистом таким образом. Она не может этого делать уже хотя бы потому, что свобода журналистского высказывания является лучшей гарантией ее силы и легитимности. В-четвертых, если власть имущие считают, что публикации Ивана Голунова
