— Так и было, — подтвердила слова триария Тиамата, всё-таки спустившись на первую ступень лестницы, схватившись за перила, чтоб наверняка не упасть.
Если прежде я не удержала равновесие ввиду случайности и собственной невнимательности, то теперь колени позорно подкашивались, всё тело словно охватило слабостью. Наверное, всё из-за недостатка кислорода, ведь дышать стало намного сложнее. Особенно остро в тот момент, когда на мои слова триарий Сорен остановился, придирчиво разглядывая меня с головы до ног.
— У вас кровь, — заметил.
Мысленно чертыхнулась. Но не стала повторять номер, как со стражем, которого заслонила собой, фактически встав между двумя мужчинами. Вместе с тем осознала, что пространство под подолом моей рубашки стало свободнее. Пока я цеплялась за перила, горгулёныш последовал моему примеру и улизнул.
— Поранилась, — почти не соврала.
И даже приготовила ещё один ответ на ожидаемое продолжение разговора в случае, если и второй страж припомнит мне о том, что в саду я ударилась лишь головой, никаких других травм быть не должно. Но он не пригодился. Триарий Сорен шумно выдохнул, сжимая и разжимая кулаки, после чего сократил оставшееся между нами расстояние, а затем… подхватил на руки.
— Нужно вернуться к целителям, — заявил.
Я бы поспорила, ведь если мне что и было действительно нужно, так это пройти вскоре начинающееся испытание отбора, иначе меня исключат, но вслух выразить ничего не сумела.
Я ж в шоке!
Это что такое только что случилось?
Сам же сперва взбесился, когда увидел, что до невесты императора Неандера дотронулся кто-то иной, но теперь, как ни в чём не бывало, сам же несёт эту самую невесту на своих руках, хотя особой необходимости нет.
Вот где тут логика?
Сочла бы за ревность, но когда я провела ночь в спальне Айдена Ай´Дахар Ае Реира, он так не психовал.
Личная неприязнь к триарию Тиамату?
Он же ари Катрину… сказала бы, не уберёг от гибели, но ведь, если верить словам бывшей невесты из лазарета, ари Катрину не съели волки. Тогда что с ней произошло? Уж не из-за триария Тиамата ли она выбыла ещё до начала отбора? И значило ли это, что она жива? Или же скорее — то, что жизнь ари Катрины закончилась иначе?
Спросила бы, но несущий меня на руках злющий страж всё равно не признается, как пить дать. Вот и приходилось кусать губы, душа на корню все свои приступы любопытства, проявляя завидное терпение. Правда, не по всем направлениям.
— Не нужно мне к целителям, — опомнилась, пусть и не сразу. — И вообще, поставьте меня обратно на ноги, — потребовала. — Я и сама могу дойти, куда надо.
Реакция — ноль. Разве что шаг прибавил, а хватка, поддерживающая меня на весу, стала крепче.
— Это становится уже неприличным, — решила зайти с другой стороны, принявшись откровенно ворчать.
Тоже безрезультатно. И даже хуже. Триария Сорена, как оказалось чуть позже, вообще никакие нормы и границы приличий ничуть не волновали, ведь когда мы вернулись в лазарет, а ни одного целителя там не обнаружилось, дожидаться их возвращения страж не стал. Занёс в чей-то то ли кабинет, то ли лабораторию, судя по обилию растений, трав и колбочек повсюду. Уверенно выбрал из дальнего шкафчика у стены несколько тряпичных салфеток из корзинки, склянку с мутно-зеленоватым желе и бутылку с прозрачным раствором из числа не менее двух таких же десятков, а после того, как грабанул часть имеющегося в наличии имущества, усадил меня на кушетку, как безвольную куклу, а потом опустился передо мной на корточки, и…
— Нет! — осознала, что страж собрался делать.
А всё потому, что он самым наглым образом задрал подол моей рубашки аж до самых бёдер.
И так мне к императору захотелось!
Тот хоть к моим просьбам прислушивается.
Иногда. Редко. Если очень сильно попросить.
Но прислушивается же!
— Нет? — мрачно переспросил триарий Сорен. — То есть истечь кровью, возможно, и вовсе поймать заражение — это лучше, чем просто посидеть смирно и немного потерпеть? — опять разозлился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Настолько сильно, что вновь случился перебой с освещением. Впечатлилась бы, если б первый день была с ним знакома. Но начала привыкать. Да и позаимствованное ради меня содержимое внутри склянок тоже было вполне знакомым. Я такими же растворами обрабатывала раны императора после разрушения гробницы и обвала на горе Ал-Пери. Соответственно, правота была на его стороне.
Но это же не значит, что я должна с ним целиком и полностью согласиться?
Вот и…
— Я сама! — заявила, отбирая банку с целебным желе.
Ну, как отбирая…
Вцепиться — вцепилась. Вот только он не отдал.
— Не я один уже видел и запомнил сегодня, что и как ты можешь сама, — огрызнулся сурово, явно припомнив мне происшествие в саду.
Стало совестно. Про своё сопротивление я временно подзабыла. Вспомнила о том, о чём мне рассказала прислужница.
— Говорят, император был очень зол, — вздохнула. — Прошу прощения, — повинилась. — Я не хотела своим поступком навлекать на вас его гнев.
Удивительно, но слова с извинениями слетели с губ легко, словно то само собой разумеющееся. Наверное, потому что искренне. И это сработало. Он вдруг как-то резко перестал злиться. Устало вздохнул. Сосредоточился на моих ногах. Откупорив бутылку, смочил салфетку раствором и приложил поверх моих многочисленных царапин. Их, к слову имелось немало. Мелкие, длинные, не особо глубокие. Выглядели они так, словно я шарахалась полночи в терновых кустах.
Защипало. Не сильно. Но я всё равно поморщилась.
— Вам ведь ничего за это не будет? — уточнила осторожно.
Собеседник неопределённо покачал головой.
— Приму твои извинения, если пообещаешь больше не подвергать свою жизнь опасности. Тем более, преднамеренно, — укорил, прикладывая к моим ранам ещё одну сдобренную раствором салфетку.
А я замерла.
С ужасной мыслью…
Он что, всё понял?! Разгадал, по какой причине я захотела попасть в лазарет?!
Тогда…
— Больше не буду, — заверила, соскальзывая с щекотливой темы. — Обещаю, — улыбнулась виновато.
Мужчина кивнул со всей серьёзностью, будто принимал минимум клятву, не просто оправдательное обещание с моей стороны, а затем накрыл своей ладонью мою ладонь, чтоб банку у меня отобрать обратно. А я только тогда осознала, что на нём не было перчаток. Если прежние манипуляции с тряпицами обошлись без прямого контакта и соприкосновений кожа к коже, то теперь от его тёплых пальцев заискрились алые микро вспышки. И это почувствовалось до того знакомо и даже приятно, что невольно пожалела, что Айден Ай´Дахар Ае Реир и триарий Сорен — не один и тот же мужчина.
От греха подальше закрыла глаза!
Ощущений и без того хватало с избытком.
Хотя меня и тут ненадолго хватило.
Прохлада целебного состава из банки вынудила вздрогнуть в первое мгновение. А может всё дело в контрасте того, как чувство скользящих чуть ниже моих коленей мужских пальцев, предельно аккуратно наносящих мазь, становилось всё более обжигающим. Словно не просто под кожу проникало. Разносилось по кровотоку, просачиваясь в самое сердце, забираясь мне в голову, укачивая сознание, подобно сонной колыбели.
А потом…
— Ы-ыы! — вынудило вздрогнуть дважды.
В оставленном распахнутым дверном проёме показалась Долли. Безалаберная девица в розовом выглядывала по пояс, держась за косяк, и явно наслаждалась тем, что видела. Уж больно влюблённым был у неё взгляд, направленный на триария Сорена. И это после того, как вся их банда позорно спряталась от триария Тиамата, оставив меня и горгулёныша ему на растерзание. Бессовестные. Трусишки.
— Изыди, — отругала я её, чтоб не подглядывала.
А то знаю я их, вскоре начнётся опять. Как минимум компрометирующими пантомимами. Никакого запаса нервных клеток на них не напасёшься… И только потом поняла, как сильно в очередной раз оплошала. А на встречный вопросительный взгляд мужчины добавила нервно:
