И когда кончил слепец свой рассказ, услышал он старческие вздохи, глухие рыдания, идущие из самой глубины души. Глухой кашель и стоны. Тогда понял странник, что вокруг него одни старики. И весь город показался ему мрачным, печальным и сложенным из темного камня.
В волнении, прерывающимися от слез голосами стали спрашивать старики:
– Но где же, где же, в какой стороне лежит тот юный, светлый город?
Но ничего не мог им сказать нищий слепой странник.
Умолк Недис-рассказчик.
– Какая странная сказка, словно вовсе и не сказка…
– Воистину это так. Ибо есть в городе Гамельне, где я бывал сам, Беззвучная улица. По ней я прошел четырежды. Говорят, что никогда она не слыхала ни песни, ни даже стона скрипки или воя валторны. Шаги на этой улице кажутся почти неслышными, словно крадутся по ее камням привидения, узнавшие свой последний час… Видел я и надпись на стене старой городской ратуши: «В тот страшный год чародей-крысолов выманил из Гамельна звуками своей флейты 130 детей, и все они погибли».
– Так никто и не узнал, куда делись все дети города?
Рассказчик отрицательно качнул головой.
– Никто и никогда…
Повисла тишина. Сафият с трудом приходила в себя. О да, эта сказка не похожа ни на что из услышанного ранее. Выходит, ее гость все-таки сдержал слово – и смог поведать историю, более чем далекую от счастливого конца. Сафият задумалась.
И пришла в себя от прикосновения… О нет, от страстных объятий, в которые ее заключил гость. Только тогда она смогла ощутить, что вновь, как вчера, возлежит на собственном ложе, что и рассказчик, и она сама наги, а свет луны вовсю хозяйничает в опочивальне. Пергамент же, как это случилось вчера, вновь остался внизу, вместе с яствами, к которым ни она, ни гость так и не притронулись.
«Он колдун, клянусь! Он злой маг – я не помню ничего: ни как поднималась наверх, ни как потеряла платье… Не помню, что было еще миг назад! Клянусь, он настоящий колдун! – Сафият задрожала от страха. – Он заворожил меня…»
Недис, как это часто бывает с мужчинами, все понял по-своему. Он самодовольно усмехнулся, уверенный, что Сафият дрожит не от страха, а от едва сдерживаемой страсти.
– Еще миг, моя греза… Еще миг, и я стану твоим. Но прежде ответь, понравилась ли тебе сказка?
Сафият приподнялась и взглянула на Недиса.
– Ты о чем, мой удивительный гость?
– Вот если бы ты была наставницей в школе, а я учеником, который только что закончил отвечать урок, какой бы ты балл мне поставила?
Сафият честно задумалась.
– Вероятно, я бы поставила тебе высший балл за историю, ибо она более чем необычна. И низший балл за то, что не оправдались ожидания слушателей и надежды на благополучный исход.
Недис усмехнулся.
– Высокие оценки, что и говорить. Клянусь, я заслужу сегодня еще одну…
И гость прильнул к шее девушки в долгом поцелуе. Сафият не шевелилась.
– Тебе неприятны мои прикосновения?
Сафият почувствовала, как сладкий морок охватывает ее разум. Больше не хотелось думать ни о чем. Хотелось затеряться в его страсти, забыть самое себя, насладиться каждым мигом обожания…
И в то же время девушка понимала, что повторяется вчерашний вечер, как вчера повторялся вечер позавчерашний… Повторяется в точности – те же желания, горячие, пламенные. Те же ощущения, те же прикосновения…
– Прекраснейшая, иди же ко мне…
Сафият покорно склонила голову на грудь гостя, отдаваясь его объятиям. Сейчас она почувствовала, что может сопротивляться этому наваждению. Но еще не решила, хочет ли этого. Ибо страсть сладка сама по себе. Сладка и коварна.
Девушка отдалась во власть ласкающих рук, попыталась раствориться в ощущениях. Но руки, лаская, педантично, до последней мелочи, повторяли вчерашние движения. Вчера в привычной страсти этих прикосновений жило особое колдовство, колдовство, усмиряющее разум и опаляющее чувства. Вчера губы, холодные и решительные, каждым поцелуем утверждали свою власть. А сегодня?..
«А сегодня мне странны такие поцелуи… Они кружат голову, горячат кровь… Но я чувствую, что все еще стою на перепутье – отдаться или оттолкнуть, уйти, сбежать…»
Однако Сафият не успела ничего решить – горячая волна накрыла ее с головой, опустошая разум, заставляя повиноваться и получать удовольствие от каждого мига повиновения.
«Да! Мне не нужен другой – мне нужен только он… Любовник и наставник… Он один…»
Сафяит с наслаждением отдавалась поцелуям, с наслаждением чувствовала под руками плотную гладкую кожу. Видела сильные, свободно развернутые плечи, крепкую шею, раз за разом окуналась в колдовской омут глаз…
– Клянусь, – прошептала Сафият, – столь совершенным тело бывает только у опытных воинов… Как ты прекрасен!
Девушка не успела договорить, но почувствовала, что вчера она уже возносила хвалу телу своего возлюбленного. Теми же словами. И вновь смогла удивиться тому, что Недис не укорил ее за это повторение. И точно так же, как вчера, трезвые мысли покинули ее так же внезапно, как и появились, – прикосновения Недиса становились все горячее, все настойчивее.
Он же знал, что нет никакого смысла учить страсти Деву Пророчества, что она дважды побывала на самом дне бездны… И теперь он может не сдерживаться. Ибо самые смелые ласки ей будут только сладки.
«Как же ты глупа… Такого тела не видел никто – ни одна женщина. Ибо его не может сотворить природа – столь совершенным бывает лишь морок, наваждение. Однако я постараюсь, чтобы сегодняшняя страсть стала для тебя по-настоящему погибельной. Ибо после меня, после нас, ты не захочешь никого! Любой из простецов, пожелавших тебя, будет тебе отвратителен. А его прикосновения заставят тебя лишь содрогаться от омерзения!..»
И гость прильнул к шее девушки. То был еще один шаг морока – теперь Сафият не сможет избавиться от наваждения до утра.
Девушка гладила могучие плечи, восхищаясь прекрасным телом, что пряталось за строгими одеяниями. «Мой Недис в одежде был совсем не таким… Как многого лишены мы, не видя истинной красы тех, с кем делим самые сладкие минуты! Они, одеваясь, крадут себя у нас…»
Сафият наслаждалась решительными прикосновениями гостя, чувствовала, что голова от желаний идет кругом. Обнаженный Недис вытянулся на ложе, давая девушке возможность любоваться каждой пядью своего тела. Могучие плечи, широкая грудь, плоский живот. Рука Сафият спустилась к чреслам.
«Мужское тело прекрасно! Особенно в тот миг, когда охвачено огнем желаний».
– Твой взгляд, о моя звезда, явил мне сейчас высочайшую из оценок, которую может поставить женщина мужчине, – шепотом проговорил он.
