Читаем без скачивания Оставленные - Том Перротта

– Оно того стоит, – сказал ей продавец. Угодливый, он подошел и заговорил с ней еще до того, как она обратила на него внимание. – Лучшее кресло в мире.

– Хотелось бы верить, – со смехом отозвалась Нора. Продавец задумчиво кивнул. Это молодой парень с длинными волосами в дорогом костюме, из тех, что на продавцах в торговом центре как-то не ожидаешь увидеть. Он наклонился к ней, словно хотел поделиться секретом, и доложил:

– Это массажное кресло. Вы любите массаж? Нора наморщила лоб. Сложный вопрос. Раньше массаж она любила. Регулярно два раза в неделю делала общий массаж тела у гениального Арно, коренастого австрийца, работавшего в спа-салоне спортивно-оздоровительного клуба, который она посещала. Часовой сеанс, – и она забывала про все свои недуги – про ПМС, боль в колене, безрадостную супружескую жизнь, – как будто заново на свет родилась, смотрела на мир оптимистично, с открытой душой. Год назад она попыталась возобновить эти сеансы, но поняла, что теперь не выносит прикосновения мужских рук.

– Ничего не имею против, – ответила она. Улыбаясь, продавец жестом показал на кресло.

– Испытайте, – предложил он. – Потом еще спасибо скажете.

В первую минуту Нора испугалась: подголовник кресла резко пришел в движение, жесткие резиновые ролики – или что бы это ни было – под мягкой кожаной обивкой стали вращаться, впиваясь в узловатые мышцы ее спины, хваткие, как пальцы, устройства щипали ее шею и плечи. Вибрирующая подушка сиденья непристойно колебалась, периодически выстреливая теплые струи электричества в ее ягодицы и бедра. Ей казалось, что ее мнут и раздирают на части, пока продавец не показал, как пользоваться панелью управления. Нора поэкспериментировала с настройками – скорость, температура, интенсивность, – нашла оптимальное сочетание, потом привела в действие подставку для ног, закрыла глаза и отдалась на волю механизма.

– Приятно, да? – заметил продавец.

– М-м-м, – подтвердила Нора.

– Готов поспорить, вы даже не догадывались, насколько вы напряжены. Сейчас самое стрессовое время года. – Не дождавшись от нее ответа, он добавил: – Отдыхайте. Десять минут такого массажа, и вы будете как новенькая.

Да хоть бы и так, подумала Нора, слишком довольная креслом, чтобы раздражаться на дерзость продавца. Это действительно было замечательное устройство, дарившее ни на что не похожие ощущения. При обычном массаже возникала тревога, что тебя раздавят: твое тело распластано на столе, лицо втиснуто в дыру, а некая мощная, хоть и полезная сила плющит тебя сверху. Здесь же все было наоборот: энергия била снизу, тело вздымалось и становилось мягче, кроме воздуха, ничто не давило на тебя сверху.

Было время, не так давно, когда саму идею приобретения массажного кресла стоимостью десять тысяч долларов она сочла бы бесстыдным расточительством, позорной формой сибаритства. Но, честно говоря, если задуматься, не такая уж это и высокая цена за столь полезную для здоровья вещь, тем более если купить ее в рассрочку на десять или двадцать лет. По большому счету массажное кресло мало чем отличается от джакузи, «ролексов» или спортивного автомобиля, любых других предметов роскоши, которые люди покупают ради удовольствия, причем многие из них куда больше довольны жизнью, чем Нора.

К тому же, кто об этом узнает? Разве что Карен. Так ведь Карен возражать не станет. Она всегда настаивала, чтобы Нора немного побаловала себя: купила новые туфли или ювелирные украшения, отправилась в круиз, провела неделю на одном из курортов «Каньон-Рэнч». Не говоря уже о том, что Нора будет предоставлять кресло в распоряжение сестры, когда бы та ни пожелала. Они могли бы превратить это в заведенный порядок – вечер массажа по средам. И даже если соседи узнают, что с того? Что они сделают? Станут говорить про нее гадости, оскорблять ее чувства?

Вперед и с песней, подумала Нора.

Нет, от покупки массажного кресла удерживало ее только одно: мысль о том, что будет, если она и в самом деле станет его владелицей и у нее появится возможность наслаждаться теми чудесными ощущениями, что оно дарит, в любое время, когда бы ей ни захотелось. Что произойдет, если вокруг не будут сновать покупатели и продавцы, не будет поблизости Карен, с которой она должна встретиться через пять-десять минут? Что если будет только одна Нора в пустом доме, у нее впереди целая ночь и нет необходимости выключать кресло?

Метод Болзера

В рождественское утро они смотрели компьютерную презентацию – восемнадцать обитательниц Синего дома, собравшиеся в холодном конференц-зале, расположенном в полуподвальном помещении. Пока это происходило именно так – одновременный показ в каждом доме главного поселения, а также в отдаленных, разбросанных по всему городу. Шли разговоры о необходимости построить или приобрести более крупный жилой комплекс для Мейплтонского подразделения, где смогли бы разместиться все члены организации, но Лори предпочла бы ничего не менять, – чтобы они жили так же, маленькими коммунами, посемейному, не уподобляясь церковной общине. Организованная религия доказала свою несостоятельность; «Виноватые» ничего не выиграют, преобразовавшись в очередную новую конфессию.

Свет погас и на стене появился первый слайд – фотография венка на двери стандартного пригородного дома.

Сегодня «Рождество»

Лори искоса глянула на Мег. Та все еще была на грани слез. Минувшим вечером они долго не ложились, разбирались в противоречивых чувствах Мег относительно рождественских праздников. Девушка скучала по родным и друзьям, сомневалась в своей приверженности новому образу жизни. Даже жалела, что поторопилась вступить в ряды «Виноватых», лишив себя возможности хотя бы еще разок встретить Рождество с теми, кто ей дорог, – во имя прошлого. Лори объяснила Мег, что ее ностальгия в это время года вполне естественна, сродни фантомной боли, что чувствуют калеки в ампутированной конечности. Рука или нога отрезана, но она все еще остается частью твоего организма, по крайней мере, какое-то время.

На втором слайде изображалась облезлая елка с жалкими остатками мишуры, валявшаяся на грязном снегу у обочины дороги в ожидании, когда ее подберет мусоровоз.

«Рождество» не имеет смысла.

Мег тихо шмыгнула носом, как ребенок, пытающийся храбриться. Во время ритуала Послабления минувшей ночью она поведала Лори о видении, представшем ее взору, когда ей было четыре-пять лет. Не в силах заснуть накануне Рождества, она на цыпочках спустилась вниз и увидела перед наряженной елкой толстого бородатого мужчину, сверявшего подарки по списку. На нем был не красный костюм – скорее, синяя униформа водителя автобуса, – но Мег все равно узнала в нем Санта-Клауса. Какое-то время она наблюдала за ним, потом тихонечко вернулась наверх, преисполненная экстатического чувства изумления и твердой веры в существование Санты. Будучи подростком, она убедила себя, что это был просто сон, но в то время она даже не усомнилась в том, что видела именно Санта-Клауса – настолько настоящим он ей показался, – а не кого-то другого, о чем она не преминула доложить родным на следующее утро. С тех пор в их семье этот случай вспоминали как некое историческое событие, которое они в шутку окрестили «Та ночь, когда Мег встретила Санту».

На следующем слайде стояла полукругом группа юных исполнителей рождественских гимнов – рты раскрыты, глаза светятся радостью.

Мы не празднуем Рождество.

Лори почти не помнила, как она справляла Рождество в детстве: детские впечатления поблекли за годы материнства. Зато перед глазами стояли взволнованные лица ее собственных детей, пребывавших в праздничном настроении, которое передавалось и ей. Мег этого не суждено испытать. Лори заверила ее, что она вправе злиться, что необходимо сознавать и выражать свой гнев, ибо это полезнее и разумнее, – все лучше, чем подпитывать его, убеждая себя в том, что тебе это чувство чуждо.

Обет молчания запрещал не только речевое общение, но и смех, однако несколько человек, забывшись, сдавленно фыркнули при виде следующего слайда с изображением дома, переливающегося огнями, как бордель в Лас-Вегасе. Его палисадник – прямо выставка рождественской атрибутики: вертеп, стадо оленей, надувной Гринч[88], эльфы, оловянные солдатики, ангелы и пластмассовый снеговик, а также брюзга в цилиндре, – вероятно, Эбенезер Скрудж[89].

«Рождество» призвано отвлечь внимание.

Мы теперь не вправе отвлекаться.

За последние полгода Лори пересмотрела массу презентаций и даже сама принимала участие в создании некоторых из них. Презентации являлись одним из основных способов общения в организации «Виноватых», своего рода мобильной проповедью без проповедника. Лори изучила их структуру и знала, что где-то в середине непременно смещается акцент со вспомогательной темы к той единственной, что только и имеет значение.