Читаем без скачивания Первичный крик - Артур Янов

Мне вспоминается один пациент, который пришел ко мне с жалобами на неблагоприятный поворот политических событий в его стране. Он был одержим идеей уехать оттуда и поселиться заграницей. То, что он говорил о политической атмосфере в своей стране, казалось вполне правдоподобным и реальным. Тем не менее, когда он ощутил истинную природу своего недовольства, это осознание нисколько не повлияло на его отношение к политической ситуации, но зато повлияло на навязчивую идею уехать. Ощутил и почувствовал он следующее: «У меня нет хорошего дома». У него никогда не было хорошего дома. Плохой дом — плохая родина. И желание пациента заключалось в том, чтобы хоть где‑то найти хороший дом.

Так как невротик постоянно находится не там, где он есть на самом деле, то он и не может быть довольным в течение ка- кого‑то, более или менее продолжительного времени. Настоящее он тратит на то, чтобы изжить прошлое. Так, он покупает и обустраивает дом. Когда все сделано, он начинает искать новый дом. Или он находит себе подругу, а потом, «покорив» ее, оставляет, чтобы найти следующую.

Для невротика важна борьба, а не ее результат. Поэтому он, как правило, не может довести до конца начатое дело. Свое неумение довести работу до конца он оправдывает тем, что у него слишком много дел. Но у него много дел, именно потому, что он их никогда не заканчивает. Закончить и не испытать завершения — это боль для невротика. Вот почему у многих людей начинаются трудные времена в последние месяцы перед окончанием диссертации. Вот почему многие люди не испытывают удовлетворения, положив в банк крупную сумму денег. Не успев окончательно расплатиться с долгами, они тут же снова занимают, чтобы опять начать бороться. Для них невыносима мысль: «Я приехал; теперь у меня есть деньги, и я снова несчастен». Преодолеть несчастье помогает борьба. Страдающие неврозом домашние хозяйки редко рано встают, чтобы успеть закончить все свои домашние дела. Если они их закончат, что встретятся лицом к лицу с пустотой своей жизни. Чтобы избежать этого, они свято хранят беспорядок в одной—двух комнатах — это позволяет им не расслабляться, но постоянно находиться в борьбе. Они имеют ясную цель — убрать дом или переставить мебель, и это удерживает их от мыслей типа «И что теперь?», которые неизбежно возникнут после окончания работы по дому.

Нормальный человек, которому не нужна непрестанная борьба, которому не нужны препятствия, которые надо преодолевать, в делах обычно сразу берется за главное. Невротик, пытающийся отдалить от себя боль, отдаляет и саму жизнь. Действительно, ощутить первичную боль — это и есть для невротика начать жить по–настоящему. До того, как он ощутит первичную боль, он может ускользать, он просто должен это делать, причем ускользать не только от истинной первичной боли, но и от неприятностей вообще. Поскольку невротик постоянно убегает от своего реального «я», он имеет склонность к постоянной изменчивости — если не физической, то, во всяком случае, умственной. Его ум постоянно заполнен бесчисленными планами; он не может спокойно усидеть на месте. Он движется даже во сне — ворочается и потеет. И ногда он бывает настолько взвинчен, что вообще не может уснуть — его переполняют беспокойные мысли и нерешенные проблемы.

Здоровый человек может быть полностью вместе с вами. Его часть не заперта в каком‑то уголке души «на всякий случай»; таким образом, нормальный здоровый человек может быть полностью заинтересован какой‑то проблемой, каким‑то делом. Невротик же часто просто бурлит от стремления отвлечься — его глаза (точно также как и его ум) постоянно перескакивают с предмета на предмет; невротик не может сосредоточиться на длительное время.

Естественно, сознание здорового человека не расщеплено. Это означает, что когда он пожимает вам руку, то не смотрит в это время по сторонам. Он способен внимательно слушать, что редко встречается в собрании невротиков. Невротик способен слышать только то, что он хочет слышать. Большую часть времени он обдумывает, что ему сказать в следующей фразе. Из того, что он слышит, невротик ценит, в конечном счете, только то, что относится лично к нему. Он не может быть объективным и оценивать по достоинству вещи, которые находятся вне его (это же распространяется и на его детей). Разговоры невротика редко выходят за пределы его личного опыта и его личных переживаний («что я сказал», «что он сказал мне»), потому что интерес невротика сосредоточен на его собственном, неисполненном «я». Нормальный человек интересуется своим «я» совершенно по–иному. Не все, что происходит в мире, имеет к нему отношение, носам он способен соотнести себя с внешним миром. Он не использует внешний мир для того, прикрыть им свой внутренний мир.

Нормальный человек не ощущает одиночества; он ощущает уединение, и это чувство уединения разительно отличается от того чувства, какое он испытывал прежде чем остался один. Это чувство отдельности, отчуждения, лишенное страха или паники. Одиночество невротика — это отрицание уединения, необходимость находиться с кем‑то, чтобы убежать от катастрофического первичного чувства страха отвержения и необходимости большую часть жизни провести одному. Изобретатели музыкальных автоматов и автомобильных приемников хорошо понимали природу невротического одиночества; эти приспособления суть не что иное, как болеутоляющие средства — это безвозмездно предоставляемая защита, позволяющая невро

тику не чувствовать свое одиночество. Нормальный человек зачастую воспринимает назойливую музыку как вторжение в свою частную жизнь.

Здоровый человек прямодушен, и это видно по тому, как он реагирует на то, что видит и воспринимает. Невротик ведет преувеличенную — со знаком «плюс» или со знаком «минус» — жизнь; его реакции или избыточны или, наоборот, недостаточны. С тех самых пор, как он обнаруживает, что истинные реакции для него неприемлемы, невротик начинает реагировать либо с притворной горячностью, либо притворяется, что вообще не реагирует. Например, у одной моей пациентки была невротическая подруга, которую пациентка однажды пригласила в гости посмотреть новую квартиру. Когда хозяйка спросила подругу, как ей нравится декор, она ответила: «Хотела бы я, чтобы у меня был такой красивый коврик!» Эта женщина видит комнату только с точки зрения своих собственных потребностей — ее реакция — это типичный образчик невротического ответа. Или, если невротик слышит шутку, то вместо того, чтобы, проявив чувство юмора, просто рассмеяться, постарается ответить более заковыристой остротой.

Каждый раз, наблюдая человека, который должен «идентифицировать», вместо того, чтобы чувствовать, мы видим неадекватную, невротическую реакцию. Так, нормальный человек адекватно на что‑то реагирует не для того, чтобы постараться произвести выгодное впечатление, не потому что он вызубрил книгу правил хорошего тона, но просто потому, что испытывает адекватные чувства. Это означает, что для того, чтобы быть хорошим родителем, ему не надо штудировать книги по детско–родительским отношениям. Он будет естественной личностью, позволяющей своим детям–быть естественно ведущими себя людьми.

Так как нормальному человеку не надо прикрывать чувство своей незначительности, то ему не приходится бороться за то, чтобы служители отелей и официанты обращались к нему, как к очень важной персоне. Для невротика же эта борьба иногда становится всем содержанием жизни. Часть невротиков постоянно окружает себя людьми, чтобы избежать чувства одиночества, или ходит в клубы, чтобы защититься от неискоренимой

боли от отсутствия настоящей семьи в детстве. Вся эта непрек- ращающаяся борьба лишена какого бы то ни было смысла для здорового человека.

Когда я думаю о невротической борьбе, то вспоминаю недавно виденную мной рекламу виски: «Это самый легкий способ вознаградить себя за все годы борьбы, которая сделала вас тем, кто вы есть».

Невротическая борьба— это борьбаделанная, искусственная. Так, некая женщина может в течение многих лет делать покупки только на дешевых распродажах, и никогда не удовлетворяется качеством покупок. Вероятно, это действительно так — то, что она покупает, не отличается высоким качеством. Но если бы в детстве ей досталось больше родительской любви без борьбы, то, вероятно, ее не очень интересовали бы товары по сниженным ценам. Погоня за выгодными покупками — это подлинный всеамериканский невроз. Это похоже на магическую диетическую пилюлю: получить нечто ценное малыми усилиями, как, например, расслабиться от выпитого виски. Особенно восхитительными покупки по дешевке становятся благодаря борьбе. Чем сильнее борьба, тем более ценен приз, если не считать того, что это не реальный приз, которого была бы достойна столь тяжкая, пожизненная, борьба. Это всего лишь суррогат, дешевая замена, так как годы борьбы за родительскую любовь прошли впустую. Погоня за дешевизной есть аналог невротической жизни с родителями, за исключением того, что невротик, в конце концов, выигрывает то, что ему, в сущности, не нужно.