Читаем без скачивания Хмурый - Николай Кудрявцев

Лис стягивал руки офицеру, который находился в полуобморочном состоянии. Лоб офицера был рассечен и кровоточил.

— Шустрый. Как будто не спал. Пришлось прикладом. И смотри. Пережил. Силен бобер!

Офицер смотрел на них, пока еще не понимая, что происходит, но взгляд его становился все осмысленнее.

— Как думаешь, Лис! Здесь переночуем или надо сматываться?

— А сейчас его и спросим. Слышь! Орел! Во сколько первая связь с конторой?

Офицер смотрел на него плохо соображая.

— Похоже, что ты его все-таки хорошо приложил. Ладно. Подождем немного. А я, пока, посмотрю, как там мои ботаники. Да и ребят надо позвать.

Он вышел из комнаты офицера, подошел к люку и крикнул, стоявшему у люка Проныре:

— Зови всех в бункер. Друга не забудьте.

Проныра стал махать сталкерам, а Хмурый пошел к ботаникам.

Они потихоньку приходили в себя. Хмурый обшарил их каморку, забрал все, что посчитал интересным и, взяв пленных за руки, пошел к Лису. Ботаники не сопротивлялись и были смирными как овечки.

В бункер спустились все, включая Друга.

— Хмурый! Охрану не будем выставлять?

— Ворота закрыли?

— Да.

— Тогда Друг у лестнице посторожит. У него и слух и чутье.

— Да и соображалка о-го-го! — Проныра потрепал Друга по голове. — Как он нас всех выручил с часовыми! Друг! Ты самый умный пес!

Друг завилял хвостом.

— Посторожишь? — Хмурый наклонился к Другу.

Тот весело гавкнул и побежал к лестнице.

— Да! — Боров посмотрел на Друга. — В натуре умнейший пес!

Все пошли к Лису. Офицер пришел в себя полностью. Он сидел на полу и смотрел на окружающих его сталкеров. В вошедшем Хмуром он сразу определил старшего.

— Скажите. Мои солдаты мертвы?

Хмурый внимательно посмотрел на него. Ему впервые попался такой странный натовец. Он понимал, что его ожидает, но интересовался своими подчиненными. Похоже на то, что он был мужественный человек. Поэтому Хмурый решил ответить честно.

— Да.

— Жаль. Среди них было трое хороших парней.

— Сожалею, но у меня не было времени проводить опрос.

— Я вас не обвиняю. Я просто сожалею. А что касается ваших действий, то все сделано великолепно. Без шума, а значит и без потерь.

Хмурый смотрел на офицера с сожалением. Жаль, что его придется убить. Из задумчивости его вывел голос одного из ученых:

— Я заявляю протест.

Хмурый резко развернулся к ним и выражение его лица сменилось.

— Не советую. Вы находитесь на чужой земле и без визы. Обвиняетесь в шпионаже и похищение людей. В Зоне смертную казнь никто не отменял. Вот и подумайте.

— Но нас позвало Украинское правительство.

— Вот и надо было сидеть в Киеве. Ладно! Хватит любезничать! Где хранятся приказы, ориентировки и прочие документы? Да, еще! Во сколько первый сеанс связи?

— А что нам будет за правильные ответы.

— Хм! А вот ответ-то и не правильный!

Хмурый взял руку ботаника и сломал мизинец. Ученый заорал.

— Долго не кричи! Если посадишь голос, то я не пойму твоих ответов, а это чревато.

— О-о-о! Как больно! Это может сказать Имар!

— И кто у нас Имар? — Хмурый обвел взглядом пленных.

— Меня зовут Имар. — Голос офицера звучал ровно. Страха не было. — Все хранится в сейфе.

— Как открыть сейф?

— Просто ключом.

— Где ключ?

— В рубашке. Левый нагрудный карман.

— А первая связь?

— В восемь часов утра.

Хмурый подошел к стулу, на котором висела рубашка и достал из кармана ключ. У стола стоял приличных размеров сейф. Он повернул ключ в замке и открыл дверцу сейфа. Все, что там было, он сложил в ранец, включая деньги, которые лежали на нижней полке.

— Ну вот и все. Теперь можно покурить и поесть.

Все, кроме пленных, с наслаждением закурили. После перекура, оттащили пленных в общее помещение на попечение Друга. Потом расселись в комнате офицера перекусить. Ели молча. Сказывалось напряжение последнего часа. Каждый, про себя, просматривал эпизоды этого часа, ища в них ошибки или удачные моменты.

Хмурый сидел на полу у двери, прислонясь спиной к стене. Он уже поел и теперь курил, прислушиваясь к поведению Друга. К нему подошел Абориген и уселся рядом.

— Поговорить можно?

— Можно.

— Я хотел тебя спросить, Хмурый. Не знаю. Обидит тебя мой вопрос или нет, но он мне покоя не дает.

— Ну если не дает, тогда спрашивай. И не бойся обидеть. Мы же друзья.

— Ну да. Я вот хотел спросить тебя, слышал ли ты такое выражение: «Убивающий дракона, сам становится драконом»?

— Да. Слышал. У меня был друг. Очень умный. Он рассказывал мне эту притчу.

— И что ты об этом думаешь?

— Что думаю? — Хмурый посмотрел на Аборигена. — Думаю, что все правильно.

— В смысле?

— В смысле, что так и должно быть.

— Не понял?

Все повернулись к ним. Стали придвигаться поближе. Не каждый день можно было услышать рассуждения Хмурова. Да и вопросы с подвохом, ему боялись задавать. Хотя не было случая, чтобы Хмурый, от вопроса, терял самообладание.

— Ну а что тут непонятного? Убивший дракона, просто обязан стать драконом, чтоб не нарушать равновесие.

— Какое равновесие?

— Хм! Абориген! Ты боялся обидеть меня своим вопросом. Так?

— Так!

— Значит у тебя был ответ на этот вопрос. А теперь я вижу, что ты понятия не имеешь о том, о чем спросил.

Раздался дружный хохот. Свидетели разговора повалились на пол от смеха. Только Абориген сидел с растерянным видом.

— Да, Абориген! Ха-ха! Лихо он тебя! — Лис вытирал выступившие от смеха слезы.

— Чо вы смеетесь дурачье! — Абориген набычился. — Это серьезный вопрос, а вы ржете как жеребцы!

— Вопрос действительно серьезный. — Хмурый закурил еще одну сигарету. — Природа не любит пустоты. Мало того. Она не терпит пустоты. И если ты убил дракона, то обязан занять его место. Как ты будешь вести себя на месте дракона — это другая тема. Но освободившуюся, по твоей вине, нишу, ты должен заполнить.

— Так может не стоит убивать дракона? — Абориген смотрел на Хмурова.

— Не все зависит только от нас. Иногда дракон ведет себя так, что не оставляет тебе право выбора. А вообще-то сначала, нам с тобой, надо определиться, что мы подразумеваем под драконом?

— Это же ясно любому. Дракон, охраняющий сокровища — это зло, чахнущее над златом.

— Я не могу решать, что является добром и злом. Человек понимает это только относительно себя. Глобально решать такой вопрос преступно и ошибочно. Простой пример: добро на Большой земле привело к тому, что образовалась Зона. А теперь языком притчи: Зона, она же витязь, убьет Большую землю, то есть дракона, и станет Большой землей, то бишь, драконом. Есть и другие примеры: Содом и Гоморра, Атлантида, Потоп. Полное непонимание между Богом и людьми, что есть добро и зло.

— Ну ты загнул!

— Может и загнул, а может и нет. Но вот, что касается дракона. Я считаю дракона символом мудрости или хранителем знаний. Мудрость может быть и злом и добром. Вот здесь полный нейтралитет. И охраняет он, или как ты говоришь «чахнет», знания. Потому что только знания являются истинными сокровищами.

— Да, Хмурый! — Лис почесал щеку. — Ты, оказывается, не только стрелять умеешь!

— Просто я обдумываю все, что слышу. Зря Абориген про дракона спросил. Ему надо было проще действовать. Просто спросить: как я могу убивать спящих и безоружных людей. Ты это хотел узнать?

— Ну вообще-то…

Абориген сидел растерянный. Все смотрели на него. Хмурый вздохнул. Подумал немного и сказал:

— Ты знаешь…? Могу! И совесть моя, при этом, чиста. А знаешь почему? Потому что я ею не пользуюсь. Не сердись на резкость ответа. Просто я никогда не играю по правилам, если меня втягивают в игру. Правила придумывают для того, чтобы ты не мог выиграть. Я не Д'Артаньян, да и они не дворяне.

— А у нас, в Чечне, случай был. Я никому про это не рассказывал. — Проныра нахмурился, вспоминая. — Был у нас сержант. Олегом звали. Спец, еще тот! Нас кидают на схрон. Вертушка доложила. В группу присылают зарубежного наблюдателя. Мы ворчим, а ничего не сделаешь. Короче чурок размели. Ближе подходим, а там пацан сидит. Олег его на мушку. А наблюдатель как заорет, мол нельзя, он ребенок. Олег плюнул, прошел мимо. А пацан ему в затылок три пули. Мы пацана в клочья. А наш старлей, Витек, наблюдателя по кумполу и гранату ему в штаны. На базу принесли правую кисть. Вот ваш наблюдатель на гранату налетел. Витек в лейтенанты. Мы в рейды. Но зато больше никаких подсадных не давали. На войне, если хочешь выжить, забудь про совесть. А не можешь забыть, тогда коси, чтобы списали.

— Нет! — Лис поднялся с пола. — Совесть нужна! Только врагу ее показывать нельзя, даже когда он спит. Я, тогда в Темной долине, подумал над словами Хмурова. Помнишь? Нас покоробило, что ты ботаника кончил. Ты объяснил. Я и подумал, а собственно говоря, они к нам с мечом пришли, так что не хрен на совесть давить.