пренебрегали здоровьем ребенка, но что бы так?! Она была готова убить этих двоих прямо сейчас, и без магии — голыми руками. Но именно сейчас сделать это было невозможно.
«Но я запомню! Я ничего не забываю! И однажды я приду в ваш дом, уважаемые господа Дурсли, чтобы вы заплатили по счетам. По всем счетам, до последнего кната».
— Это не все, — прервал ее внутренний монолог профессор.
— Что-то еще? — нахмурилась она.
— Переломы, — сказал профессор. — Два перелома ребер и один запястья левой руки. Все зажили естественным путем, то есть ребенок испытывал сильные боли. Гипс на руку не накладывался.
Он сделал еще одну короткую паузу, пожевал губу, нахмурился, снова поправил пенсне.
— Я не знаю, как это возможно, — наконец прервал он паузу, — но я понимаю, зачем вам понадобился официальный документ. Люди, которые это сделали, должны ответить перед законом.
— Но это не все… — напомнила Анна о словах, прозвучавших в начале разговора.
— Да, к сожалению. — Профессор все еще не передал Анне второй свиток, и это ее по-настоящему пугало. — Видите ли, Миледи, все, что перечислено в этой справке, достаточно легко поддается лечению или коррекции. Я выпишу вам зелья… Впрочем, это и так понятно. Однако, то, о чем пойдет речь сейчас, сделано кем-то другим и вряд ли поддается коррекции.
— О чем мы говорим? — От ужаса сжало сердце, но Анна умела держать удар. Теперь умела или, возможно, всегда умела, но кто будет в этом разбираться?
— В возрасте между годом и двумя, точнее не скажу, девочке были поставлены два ограничителя магии. Тип чар мне незнаком, но сомнений нет, это ограничители.
«Ограничители?!».
— Но… — Что именно она хотела сказать, Анна тут же забыла. Она боролась с ужасом и гневом, готовыми затопить ее разум.
— Это преступление, — сказал между тем профессор. — Если вы знаете, кто его совершил, мы не имеем права молчать.
О, да! Так все и обстояло. Преступление первой категории, за которое полагается пожизненное заключение. Детям-волшебникам ограничители ставятся только в одном единственном случае — если Дар может сжечь ребенка. Такое случается крайне редко, но все-таки иногда случается. В этом случае собирается консилиум целителей, и, если они подтверждают диагноз, суд Визенгамота принимает окончательное решение. Но и тогда, ставится лишь один ограничитель. Этого более, чем достаточно. Но два ограничителя? Зачем?
— Как вы думаете, господин профессор, — взяла себя в руки Анна, — зачем нужны два ограничителя?
— Не знаю, Миледи, но могу предположить.
— У нее точно нет симптомов?..
— Нет, — покачал головой профессор. — Могу только предположить, что некто хотел причинить ребенку вред. Два ограничителя, угнетая магическое ядро Гарриет, за шесть лет должны были превратить ее в маглу.
«Выпил ее магию, и она превратилась в маглу» — вспомнила Анна слова Лили.
Неужели Дамлдор хотел навредить ребенку? Но зачем? В чем смысл его действий? Какую пользу он хотел из этого извлечь?
«Безумие какое-то!»
Да, он был, по-видимому, не слишком хорошим человеком, манипулятором и политиканом, но такое?! Такое просто не укладывалось в ее голове.
— У Хэтти есть магия! — вдруг вспомнила Анна.
— Уверены? — нахмурился профессор.
— Уверена, — подтвердила она. — Как минимум, три эпизода за два дня.
— Невероятно!
— Считаете, ограничители нам не снять?
Анна так не думала, хотя то, что пришло ей сейчас в голову, могло стать как ужасной идеей, так и спасительной. Тут уж как карта ляжет.
— Я такого способа не знаю, — покачал головой целитель, — но, если вы знаете…
— Пожалуй, нам не следует это обсуждать! — Анна наконец взяла себя в руки и начала действовать. Сначала дело, нервы потом!
— Вы правы, Миледи, — кивнул профессор. — Давайте сделаем так. Я дам вам непреложный обет, а вы позволите мне вам помочь.
— Это темная магия… — попробовала отговорить его Анна.
— Я происхожу из темной семьи, но она не такая древняя, как ваша. Я просто хочу увидеть, как это делается и как это работает. И поверьте, моя помощь лишней не будет.
— Что вы имеете в виду?
— Я разумеется не знаю, что именно вы собираетесь сделать, но зато я знаю, что это будет ритуал Седьмого или даже Восьмого Круга. Я таких никогда не видел, тем более, не знал, что ограничители можно снять. Я хочу это увидеть. А вам я буду полезен по одной простой причине: кто-то должен будет удерживать вас в сознании и помогать ребенку справиться с болью. Вы же знаете, что вам обеим будет больно?
— Знаю.
Разумеется, она знала. Первоначальная идея касалась только двух ритуалов. Она собиралась ввести Хэтти в Род Энгельёэн в качестве своей приемной дочери. Это стало бы хорошим прикрытием для девочки и достаточно сильной поддержкой в магическом плане. Ритуал был довольно-таки сложным и энергозатратным, но ничего смертельного, если знаешь, что делаешь, внимателен к деталям и последователен в исполнении. Анна умела его проводить. В свое время ее научил этому отец. Ей было тогда десять лет, а в одиннадцать, — перед поступлением в Хогвартс, — мать показала ей женскую версию ритуала, которой ее саму обучила мать отца Анны. Этот вариант был куда изощреннее, но требовал чуть меньше сил и приводил к более интересным результатам. Все это весьма специфическое знание пришло к Анне вместе с огромным «инфо-пакетом», включавшим практически все знания Анны в таких областях магии, как ритуалистика, рунология и магическая семиотика[3]. Однако, для защиты девочки этого было недостаточно, и поэтому Анна собиралась выполнить еще один довольно заковыристый ритуал — «Искусство Протея[4]». Об этом ритуале Анна знала из записей в родовой книге и из старых конспектов за седьмой курс. Это колдовство позволяло не только изменять внешность человека, но и менять его имя и семейную принадлежность. После такой метаморфозы найти Гарриет обычными и даже многими экзотическими методами, — например, с применением магии крови, — станет невозможно. Узнать визуально или по ауре — тоже. Исполнять этот ритуал Анна не умела, но знала, где найти полное его описание в стиле пошаговой инструкции «от и до». Исходя из вновь приобретенного опыта, она была практически уверена, что с задачей справится. Но следовало иметь в виду, что для исполнения этого ритуала требовались весьма редкие и частью запрещенные ингредиенты и артефакты. И еще он предполагал довольно большой расход сил от Актора — волшебника, проводящего ритуал, в то время, как Субъект метаморфозы испытывал довольно сильные физические страдания. Красота требует жертв, где-то так.
Однако сейчас речь шла о совсем другой магии. Это было могущественное темное колдовство. Создатели этой волшбы жили «в начале времен», когда не существовало четких границ между Добром и Злом. Тогда было создано много
