ничего же не скажет, как и ее подруга. Зайдем с другой стороны. Набираю Дамира и прошу срочно найти личный номер главного врача больницы.
Проходит час, и я уже сижу у него в кабинете, и мы ждем врача из отделения, где лежит Лиса.
— Значит Елизавета Костинская ваша невеста, Максим Юрьевич?
— Да, но она не должна знать о нашем разговоре. Мы с ней — подбираю слова, чтобы описать наши отношения — она обижена и не захочет разговаривать о своем здоровье. А мне важно, чтобы она получила качественное лечение.
В кабинет входит молодой паренек с папкой и передает ее главврачу.
— Присаживайтесь, Сергей Михайлович — паренек усаживается напротив меня и молчит.
Чувствую, что начинаю закипать. Это врач? Он хоть доучился еще или на практику забежал между лекциями?
— Максим Юрьевич, можете задать любые вопросы. Сергей Михайлович все расскажет о состоянии вашей невесты.
Наклоняюсь вперед, кладу руки на стол и смотрю в глаза этому, язык не поворачивается назвать его так, врачу.
— Вопросов пока нет. Так уж получилось, что я знаю только диагнозы. Поэтому мне интересна вся информация и желательно доступным языком.
— Хорошо, Максим Юрьевич. Не стоит так переживать. Сейчас все негативные последствия приема гормональных препаратов устранены. Делать еще раз ЭКО или нет — решение ваше, безусловно, но я бы попробовал другие методы.
— Давайте без обтекаемых фраз — злюсь я на него.
— Если прямо, то я бы запретил ей ЭКО или подбирал протокол индивидуально. Здоровье вещь хрупкая — выдохнул врач.
Недооценил я его, признаю.
— Спасибо за честность, надеюсь и дальше слышать информацию без этих ваших приемчиков.
Все, что я услышал дальше, уже было не так важно. Лиса сделала ЭКО. Ее цель — ребенок и ни я, ни Грозин в ее планы не вписываемся. Уже не вписываемся. Я должен увидеть ее и поговорить, пока она не убила себя своими желаниями. Прошу позвать Лису в зал для посетителей, но не уточнять, кто пришел. Оставляю свою визитку врачу, спускаюсь в фойе и жду.
Специально останавливаюсь у лестницы, так она точно не пройдет мимо и не успеет сбежать. В голове пульсирует и не дает покоя осознание ситуации, осознание того, какой я дурак. Пока я был поглощен поиском компромата и играми с Грозиным, сделками и клубом она была один на один со своими проблемами и решала их.
Перевожу взгляд на лестницу и как раз вовремя. Лиса спускается и что-то читает в телефоне. Похудевшая, бледная и такая домашняя в своем плюшевом костюме. Ловлю себя на мысли, что нервничаю из-за ее беспечности. Где ее голова?! На лестнице с телефоном? Планирует перевестись в травматологию?
Лиза
Что он тут делает, как узнал? Опять следит за мной, чтобы не сбежала? Вид у Туманова растерянный, волосы взъерошены. Напряженная рабочая ночь в клубе?
— Сколько можно, Макс? — смотрю ему в глаза — опять следишь за мной? А фотографы где?
— Я волновался, Лис. Узнал, что ты здесь и приехал.
— Зачем, Туманов?
— Я же сказал, волновался. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. Я пойду — делаю попытку дойти до лестницы и терплю неудачу. Макс быстро ориентируется и отрезает единственный путь к отступлению.
— Что еще, Туманов? — шиплю я — дай мне уйти.
— Пойдем к диванчикам и поговорим спокойно — произносит Макс над самым ухом и, аккуратно держа под локоть, ведет меня к ним.
И я иду, в это время в фойе много посетителей и если начну ругаться или убегать, то мало того, что стану центром внимания, еще и полицию вызовут.
— Лиса, прости меня — произносит Туманов сразу, как только я усаживаюсь на диван.
Садится рядом и берет меня за руку, а я начинаю выдергивать ее как ошпаренная.
— Успокойся, не съем я тебя — почти шепотом произносит он и сильнее сжимает мои руки. Выбора нет, придется сдаться и выслушать.
— Я перенес свадьбу, Лис. Я не хочу ее отменять.
— Макс! — пытаюсь возразить я.
— Дай мне договорить — перебивает он — Я не буду отменять ее, потому что верю, что два взрослых любящих человека способны понять и простить друг друга. В жизни может случиться всякое и очень важно верить друг другу. Без этого ничего не построишь. Поверь мне, Лиса, я не изменял тебе. Конечно, это не меняет сути, я поступил отвратительно и осознаю это.
Закрываю руками лицо. Хочется спрятаться от взгляда Туманова, он обжигает. Он ждет ответа, а я не хочу отвечать, я ничего не хочу.
— Я подожду. Тебе нужно время, чтобы обдумать все и принять решение. Прошу, не отталкивай меня и не убегай. Только общение. Идет?
Не знаю, что ответить ему. Он прав, не во всем, но прав В том, что надо доверять друг другу, в том, что надо разговаривать, но ничего не могу с собой поделать. Ведь я уже пробовала довериться ему, а результат? Мне больно находиться рядом с ним, я ревную его, и я боюсь, что он снова предаст меня. А значит ни о каком доверии не может быть и речи.
— Я подумаю — тихо отвечаю Максу, и он выпускает мою руку.
Подумаю, конечно, но не сейчас и даже не в ближайшее время, но об этом ему знать не обязательно. Сейчас все мысли заняты неудачным протоколом и состоянием здоровья, а еще, я боюсь, что мне запретят делать ЭКО. Не замечаю, как подступают слезы, я часто моргаю и закрываю лицо руками.
— Лис — слышу голос Туманова — если что-то нужно — только скажи.
Мотаю головой, а он подсаживается ближе ко мне, обнимает и продолжает говорить.
— Не делай больше этого. Только не в той клинике, не так.
Меня словно окатывает ледяной водой с ног до головы. Время словно останавливается, и я замираю вместе с ним от того, как искренне, по-настоящему звучат слова Макса. Первый раз вижу его таким, вернее слышу и чувствую.
— Я пойду — все что могу сказать ему в ответ. Он все узнал. Откуда? Глупый вопрос, это же Макс! Наверняка уже разговаривал с врачом. Поднимаюсь в отделение и не чувствую ни усталости, ни злости, а мой побег пять лет назад, теперь не кажется мне такой уж глупостью. Зачем я вернулась?
В кармане тихо пиликает телефон. Достаю и открываю сообщение. Имени нет, я не перенесла контакт со старой симки.
— Прости меня. Мне очень стыдно за свой поступок, Лис. Прости.
Смотрю еще раз на цифры номера. Я помню кому он принадлежит. Видимо сегодня день покаяний. Стираю
