Медицинские машинные прогнозы исполняются неточно, особенно у женщин. Кроме того, возможны случайности — упал, сломал ногу, поссорился с приятелем, все это влияет. Но я не стал расстраивать Андре сомнениями.
Андре любовался фотографиями и записями.
— Когда ты наконец обратишь внимание на земных женщин, заведи себе такой же альбом. Будешь далеко от возлюбленной — и рядом с ней! Все знать о ней, ощущать биение ее сердца, тепло ее руки!..
— Надеюсь, скоро это не будет А если случится, я приобрету альбом настроений жены на каждый день года — какого числа нежна, какого встает с левой ноги… Думаю, к тому времени подобные прогнозы станут обычны Лишь тогда семейная жизнь обретет прочный фундамент, как по-твоему?
— Ты мастерски портишь хорошее настроение, — сказал он с досадой. — Не понимаю, почему тебя любят друзья?
— По нетребовательности, Андре. Знают, что хорошего от меня не дождаться, и мирятся на плохом.
Андре спрятал альбом.
— Пойдем в обсервационный зал. Неужели рождение сына мне не удастся отпраздновать хорошим открытием?
Корабли третий месяц шли курсом на Плеяды.
Скорость звездолетов равнялась трем тысячам световых, мы основательно вспахивали пространство. Из мироздания был вырван клок пустоты, достаточный для образования звезды. Если бы нарушенная нами геометрия этого участка мира не восстанавливалась за счет невозмущенной мировой пустоты, изменения от вторжения Звездных Плугов были бы еще значительней. «Зола космического пространства», — сказал как-то Андре, рассматривая образованную нами пыль. С того дня мы иначе не называли ее, как космической золой.
В зале Андре повернулся к оставленному позади Солнцу. Глазам оно уже не было доступно. Солнечный Мешок, еще недавно, на Оре, величественно-огромное созвездие, сжался и потускнел, даже гиганты Вега и Капелла были на пределе — наша звездная отчизна закатывалась в невидимость.
Андре настроил умножитель и подал изображение на экран, чтоб мы видели оба одну картину. Потерянные миры ожили. Сперва замерцал параллелограмм Солнечного Мешка, потом засверкало Солнце. Нам показалось даже, что мы различаем обращающиеся вокруг него планеты, — это был, разумеется, оптический обман.
— Здравствуй, далекая родина! — сказал я. — Здравствуй, человек Олег, появившийся на свет сегодня. Твой отец и твой друг шлют тебе привет из звездных глубин! Андре, как нам отметить его рождение? В старину в подобных ситуациях напивались. Предлагаю потанцевать и покричать!
Не дожидаясь согласия, я толкнул кресло Андре. Он полетел головой вниз. Я понесся вслед. Звездная Вселенная завертелась, звезды то наскакивали, то удирали. Андре в восторге наддал ходу, я обогнал его. Мы варварски забавлялись в темноте, пронизанной звездным светом.
Устав, мы вывернули кресла лицом к далекому Солнцу.
— До свидания, сын! — сказал Андре. — Мы чудесно протанцевали в твою честь.
Он занялся Плеядами.
Два месяца, что мы мчались к Плеядам, они не менялись. И с Земли, и с Оры Плеяды казались небесной паутинкой, повисшей меж крупных звезд. А когда до скопления остались считанные парсеки, оно стало расширяться, наливалось светом. Великолепное созвездие, туго набитое ярчайшими светилами, разгоралось в небе. Гайгета, Астеропа, Целена, Электра, Мерепа, Майя, Алциона, Плейона, Атланта — каждое ярче наших Сириусов и Канопусов — играли разноцветными огнями, к ним теснились десятки других светил. В умножителе скопление распалось на звезды.
— Вижу планетную систему, Эли! — сказал вскоре Андре.
Крайние звезды скопления пусты — одинокие, небольшой светимости. Но эта, Атланта, в сотню раз более яркая, чем Солнце, имела спутников — три темных шара. Мы полюбовались ими и передвинулись к центру. Планетные системы здесь были почти у каждой звезды. Вокруг Алционы и Майи, двух мощно излучающих светил, вращалось по шесть планет, и так близко от звезд, что орбиты их должны были пересекаться. Я вызвал командирский зал. Ольга уже знала о планетных системах в Плеядах. На некоторых автоматы обнаружили атмосферу с кислородом, умеренные гравитационные поля.
— И, кажется, на Электре имеются существа с высокой цивилизацией, — добавила Ольга. — На второй из четырех ее планет замечено искусственное свечение. Оно разгорается вскоре после захода Электры, потом ослабевает. Ночное освещение городов дает такой же эффект.
— Но города! — закричал Андре. — Как города?
— Городов отсюда не обнаружить.
Андре навел умножитель на Электру. Четыре планетки вокруг нее мы нашли скоро, но что-либо рассмотреть на планетах не удалось.
Я забросил Плеяды и, отключившись от экрана, перевел умножитель немного в сторону. Передо мной засияли два рассеянных звездных скопления — Хи и Аш Персея.
С Земли и Плутона я часто рассматривал эти плотные кучки светил, удаленных от нас на четыре тысячи светолет. Никогда они не вызывали во мне большого интереса. Но сейчас я не мог оторваться от них. В их рисунке было что-то непонятно знакомое. Я понимал, что это обман восприятия, но не мог отделаться от него. Ощущение было тем нелепей, что отсюда, с Плеяд, далекие скопления Персея видны под другим углом, чем с Земли или Оры. Не только я, но и никто из людей не наблюдал еще этих скоплений в такой проекции, они не могли быть знакомы. Так я мысленно говорил себе, пытаясь подавить нараставшее волнение.
— Что с тобой? — спросил Андре. — Третий раз окликаю, не отзываешься. Посмотри на Электру. В самом деле, искусственный свет над одной из планеток.
— Отстань! — пробормотал я. — Надоела твоя Электра!
Я все напряженней всматривался в две сияющие кучки звезд. Они были почти равны, но одна казалась концентрированней — многие тысячи светил, натолканные в узкий объем… Она была похожа на сжатый кулак, ударивший в центр другого скопления, — звезды разлетались в стороны, как осколки… Внезапно я вспомнил, где уже видел эту картину.
Я схватил Андре за плечи, потряс его. Голова его моталась, он безвольно щелкал челюстями.
— Они из Персея! — орал я. — Мы не туда летим — они из Персея!
— Отпусти! — молил он. — Ты вытрясешь из меня зубы. Кто они? При чем Персей?
— Зловреды! — сказал я торжественно. — Я знаю теперь, где гнездятся эти чертовы создания.
Андре так разволновался, что потерял голос.
— Вспомни картины, показанные в Оранжевом зале, — говорил я. — Вспомни, как ты убеждал нас, что слышал вопль, исторгнутый звездным скоплением при ударе… Разве это не те звезды? Я спрашиваю тебя, разве это не в точности та картина?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
