Эйприл зажмурилась. Все что угодно, только не этот вкрадчивый тон.
— Я устала.
Моррис смерил ее долгим взглядом. Решила отделаться от него? Что ж, придется принять к сведению. Капитан насторожился.
Она взяла одеяла, укутала сына, легла. Моррис наблюдал. Гордячка, но мила… Широко шагая, капитан подошел к Маккензи, проверил, все ли в порядке. Ключ от наручников надежно спрятан в сапоге, веревки крепко завязаны. Но почему так неспокойно на душе? Вспомнился Пикеринг. Дорого стоила тому собственная беспечность.
Обойдя посты, Моррис выставил еще один, дополнительный. Люди устали сверх меры. Завернувшись в одеяло, он лег. Звуки гармоники смолкли. Наступила тишина. Моррис долго лежал без сна. Забылся только под утро.
Слабо светила сквозь тучи луна. Маккензи внимательно следил за часовым, охранявшим его. Осторожно вытянулся под одеялом, согнул ноги, протащил закованные руки вперед, быстро развязал веревки. Замер. Нет, никто ничего не заметил.
Бросив прощальный взгляд на Эйприл, он откинул одеяло и пополз к часовому. Бесшумно нанес тому удар наручниками по голове. Часовой упал. Маккензи осторожно дополз до следующего поста. Часовой не спал, повернулся было… но не успел издать ни звука. Маккензи добрался до своего коня, отвязал, тихо вывел из лагеря. Вскочив на него, сдавил расседланному коню бока коленями и помчался.
Эйприл видела все. А вдруг вернется и захватит их с собой? Она разбудила Дэйви. Сделала знак. Мальчик понимающе кивнул. Эйприл подползла к Моррису, потянулась к кобуре. Тихонько вытащила револьвер — и тут Моррис, вздрогнув, проснулся. Он мгновенно понял все.
— Спокойно, — сказала Эйприл. — Если решите гнаться за Маккензи, прострелю вам ногу.
Она говорила медленно, уверенно, и Моррис поверил ей.
— Ну дайте срок, мы схватим его!
Она улыбнулась. Ей было тоскливо, но в то же время и радостно. Маккензи на свободе! А это главное.
Глава двадцать первая
Маккензи мчался во весь опор. Ночной ветер обдавал прохладой, ерошил волосы. Он мечтал ощутить радостное возбуждение, но восторг освобождения омрачался мыслью о том, что прекрасного прошлого, которое он испытал с Эйприл, не вернуть.
Под ним играли связки мускулов разгоряченного коня. Маккензи любил скакать без удил, вцепившись в холку и направляя коня ударами коленей в бока. Проклятие! Наручники сковывают движения. Но ничего, он собьет их рукояткой револьвера, который прихватил у часового. Видит Бог, никогда и никому не удастся лишить его свободы.
— Ио-хо-эхи! — издал он клич индейцев.
Едва слышным эхом донесся он до Эйприл и Морриса, безмолвно застывших друг против друга.
Чутко спавшие солдаты мгновенно проснулись, схватились за ружья. Что такое? Их капитан под дулом револьвера генеральской дочки.
— Сэр? — Изумленный сержант поперхнулся.
— Да вот леди грозится застрелить меня. Миссис Мэннинг, можно сержант проверит посты?
— Только после того, как все положат ружья на землю.
Моррис сверлил ее взглядом. Здорово она обвела его вокруг пальца! Как объяснить все Вейкфилду? Моррис кивнул, солдаты сложили ружья. Маккензи удрал — отряд не простит случившегося. Сержант отправился проверять часовых.
Занималась заря. С первыми лучами солнца Эйприл молча отдала револьвер Бобу Моррису.
В предутренней дымке блеснула вспышка. Маккензи остановил коня и насторожился. Что это? Армейские или индейцы? Индейцы быстро осваивают военную науку, научились сооружать обманные батареи. Заманивают целые отряды в засаду. Мысли обгоняли одна другую. Что это может быть? Недобитые апачи? Вот еще один сигнал! Теперь он знал точно: апачи устроили засаду. Что же делать? Он может скрыться в горах. А как же Эйприл и Дэйви? Им грозит опасность! И солдатам Морриса. Бросив тоскливый взгляд на наручники и на отдаленные пики гор, он повернул назад.
— Вперед, дружок!
Конь сразу взял полной рысью, четко дробя копытами в чистом, свежем воздухе.
Отряд Морриса собирался в путь.
— Маккензи! — раздался торжествующий вопль Дэйви.
Солдаты схватились за ружья, но Моррис остановил их. Он сразу понял, в чем дело. Маккензи несся стрелой, а за ним мчалась погоня. Он еще издали закричал:
— Апачи! Засада… Их не меньше тридцати человек.
Моррис кивнул, быстро отдавая приказы. Лошадей увели, солдаты бросились на песок. Маккензи подлетел к Эйприл и Дэйви.
— Спрячьтесь за мной!
Он кинулся на песок, достал револьвер. Ни секунды на размышления. Апачи с раскрашенными лицами, издавая победный клич, обрушились на них лавиной. Их встретили градом пуль из семилинейных винтовок. Стреляли без промаха — в отряде были лучшие из лучших. Маккензи уложил наповал несколько индейцев — самых отчаянных, прорвавшихся на территорию лагеря. Атака была отбита.
Моррис поднялся, осмотрел отряд. Двое убитых, двое раненых. Сняв сапог, он достал ключ от наручников, разомкнул их.
— Отправляйтесь на все четыре стороны!
Маккензи взглянул на Эйприл, на прижавшегося к ней Дэйви.
— Трудно вам придется. Отряд понес потери. И разведчика у вас нет.
— Да, разведчика-то мне сейчас как раз и не хватает. Взвесьте все, Маккензи. Генерал сильно разгневан. Всякое может быть… обвинение в похищении. Что, если вас ждет тюрьма?
— Но я устал скрываться. И не могу оставить их одних.
— Тогда поторопитесь. Мы должны как можно скорее сняться со стоянки. Вдруг апачи вернутся?..
Они начали быстро собираться. Эйприл перевязала раненых. Потом похоронили убитых. Утром маленький отряд взял направление на запад. Маккензи все время рыскал по окрестностям. Ненадолго подъезжал, быстро обсуждал что-то с Моррисом, опять уезжал. Они продвигались вперед, петляя, заметая следы. К счастью, индейцы больше не встретились им.
Наконец разбили последнюю стоянку. До форта Дефайенс оставалось всего ничего.
Неожиданно Маккензи подъехал к Эйприл.
— Мне надо поговорить с тобой. Хочу попрощаться, прямо сейчас. Меня арестуют. Больше мы не увидимся. Обещай, что не будешь разыскивать меня.
— Бежим! Маккензи, бежим немедленно!
— Не надо, Эйприл. Не вмешивайся. Мне и так тяжело. Очень прошу тебя.
— Ты всегда навязываешь мне свою волю. Независимость, свобода… А я? Ты обо мне подумал? — Отчаяние душило ее. В глазах стояли слезы. — Ты — мой муж. Думаешь, я буду сидеть сложа руки? — Казалось, сердце ее разрывается на части.
— Забудь, Эйприл, забудь обо мне. Если не ради себя, то ради Дэйви. Даже если меня не посадят в тюрьму… Я не хочу золотой клетки. Хочу оставаться свободным…
— А наше венчание?
— Все было ошибкой. Собирался сделать тебя счастливой, но… Хватит об этом.
Чужой, совершенно чужой человек! Холодный тон, злой взгляд. Но руки… руки с такой нежностью обнимали ее.
— Я должна все забыть? Он молча кивнул.
— А Дэйви?
— Дэйви — ребенок. Он уж точно все забудет.
— Забудет, как его бросили? Вряд ли.
Всю ночь она не сомкнула глаз. Дэйви опять ускользнул от нее к Маккензи. Разведчик старался не попадаться ему на глаза, но мальчик все равно находил его.
— Я поеду с тобой.
Ну что с ним делать? Когда они порядком отъехали от стоянки, Маккензи передал Дэйви матери.
— Мы с Моррисом едем вперед.
Вейкфилд находился в своем кабинете, когда на территории форта появились Моррис и Маккензи. Дежурный офицер немедля отправил Маккензи под арест, а рассерженный Моррис поспешил к генералу. Маккензи на гауптвахте! — бушевал он. Уж лучше под домашний арест на его, Морриса, квартире. Маккензи спас им жизнь. Если бы не он, их вырезали бы апачи.
— Не сейчас, капитан. Позднее я разберусь с Маккензи. Хочется увидеть дочь и внука. Приходите часика через три. Отдохните с дороги.
Вейкфилд вышел из здания, встал у ворот. Сейчас, сейчас они подъедут…
