к ужасным последствиям.
Подсаживаюсь ближе и беру теплую морщинистую руку. Дед сжимает пальцы, его глаза постепенно высыхают. Он выглядит опустошенным и больным.
– А ты не такой свирепый, как я думала.
Он улыбается, и я вижу в нем тень мамы.
* * *
На прощание дед раскалывает для меня и Милы грецкие орехи. Скорлупа разваливается, мы достаем ядрышки и жуем с довольным видом. Бабушка собирает вещи, Ирма ходит рядом. Дядя в последние дни не выходит из мастерской. Наверное, возится с кроваткой. А может, не хочет общаться с дедом.
Подслушанный полуночный разговор про прошлое Тихона все еще беспокоит меня, но говорить с ним об этом в присутствии его родителей и жены кажется неправильным. Личное должно оставаться личным, верно? Надо каким-то образом вытащить дядю на прогулку… вот только куда?
– А когда вы еще плиедете? – интересуется Мила, протягивая ладонь поближе к орехоколу.
– Осенью или ближе к Новому году, – отвечает дед.
– А почему вы не плиедете на мой день лождения?
И тут мы с дедом замираем в неловкой паузе. Они с Тамарой знают, что Мила родилась в конце лета, вот только если они останутся здесь гостить, Тихону придется сидеть в мастерской сутками.
– Старые мы, – помогает бабушка, проходя мимо и поглаживая сестру по волосам. – Но когда приедем в следующий раз, обязательно привезем подарки.
– Люблю подалки! – Мила хлопает в ладоши.
Мы провожаем деда и бабушку на крыльце: Ирма стоит впереди, держась рукой за живот, я позади всех, сжимая плечи Милы. Не хочу, чтобы она попала под колеса. Тихон вызвал такси, помог родителям сесть в машину и сам поехал с ними.
– Девочки, – Ирма поворачивается и заговорщицки оглядывает. У меня невольно екает сердце. – Собирайтесь. Поедем в школу.
– Зачем? – тупо спрашиваю я.
– Нужно занести документы и подписать кое-что. Заодно увидите здание изнутри.
* * *
Не знаю, что меня удивляет больше: что Ирма со своим пузом уместилась на переднем сиденье машины, или что она за рулем.
– Что? – тетя замечает мой дикий взгляд.
– Не знала, что ты водишь машину. Мне казалось, что дядя всех везде возит…
Ирма смеется.
– Плохого ты обо мне мнения, Вер. Я беременная, а не беспомощная!
Подъезжаем к школе. Я уже видела ее мельком, когда мы катались с Гордеем на скутере. Внутри здание просторное, отремонтированное.
– Хотите познакомиться с директором? – предлагает тетя.
Качаю головой.
– Я лучше проведу время, не вспоминая о школе.
– А я хочу, – Мила хватает тетю за руку.
– Подождешь нас? – Ирма виновато улыбается.
– Да. Поброжу тут… Встретимся у машины.
Подоконники в коридоре чистые, цветы политы и пышут жизнью. Стены покрашены в приятный желтый цвет. По крайней мере не зеленый, как в моей предыдущей школе. Там казалось, что чем больше проводишь времени в зеленых стенах, тем больше зеленеешь сам.
Вдоволь набродившись внутри, выхожу на задний двор. Мне, в отличие от Милы, не нужно обследовать каждый угол, чтоб не заблудиться. Буду просто ходить за одноклассниками и узнаю, где кабинеты, столовая и туалеты.
Передо мной раскидывается небольшой ухоженный садик с фонтанами. На клумбах красные, белые и желтые цветы. Кое-где притаились кусты с ягодами. При виде спелой малины у меня текут слюнки.
– Если хочешь, съешь, – звучит поблизости девичий голос.
Воровато осматриваюсь и перевожу взгляд на незнакомку. На вид моя ровесница: темно-коричневые волосы стильно уложены, черные брови выщипаны, глаза карие, а над губой крошечная родинка. Девушка словно вышла из американских романтических комедий. Старшеклассница-звезда, за которой волочится полшколы.
– Ты новенькая? – спрашивает она.
– Да.
– Я Лида, – она протягивает мне ладонь. Ее кожа нежная, мягкая и податливая, а рукопожатие вялое, едва ощутимое.
– А я Вера.
– Приятно видеть новое лицо. Здесь редко появляются новички, – не успеваю опомниться, как она уже держит меня под руку и ведет по саду, попутно комментируя окружение: – Обязательно попробуй местную вишню. Объедение.
– А это разве не воровство?
– Пару ягодок ученики могут себе позволить, – Лида подмигивает, а я глупо улыбаюсь. – Давай обменяемся ссылками на соцсети, чтобы не потеряться.
Ее напористость и льстит, и настораживает. С другой стороны, Лида же сказала, что здесь редко появляются новенькие. Может, это мой шанс сдружиться с кем-то, кроме Гордея?
– Я тебе обязательно напишу. Или… ты предпочитаешь видеозвонки? – Качаю головой. – Ничего, со мной привыкнешь. Я побежала, нужно помочь маме.
Она отбегает, а потом вдруг замирает на крыльце и оборачивается:
– Знаешь, а ты на кого-то очень похожа!
– И на кого же?
– На мою будущую подругу! – подмигнув и улыбнувшись, Лида скрывается в школе.
* * *
Периодически прихожу на подсолнечное поле, чтобы посидеть в одиночестве и обдумать все, что произошло за последний месяц. Жизнь стала насыщеннее, все время кто-то рядом, ни минуты покоя. Поэтому иногда я выбираюсь сюда с блокнотом и маркером или любимой книгой и наслаждаюсь редкими часами, выделенными на саму себя.
Когда меня все бесит, я ухожу туда, где смогу успокоиться – на мое место силы.
И вот очередным утром раскапываю контейнер с блокнотом. Я не жду от Гордея подарков или внимания, просто хочу вписать что-нибудь, пока настроение хорошее.
Размашисто чиркаю по листу: «Что-то самодельное». Интересно, вписал ли Гордей что-нибудь? Поддавшись любопытству, переворачиваю блокнот и листаю страницы. Ничего, пусто. Разочарованно закапываю контейнер и отряхиваю руки от земли.
Рисовать подсолнухи и безоблачное небо быстро надоедает. Природа и цветы для меня не так сложны, как люди. Благодаря Дею я начала понимать, как изображать мужчин, и теперь иногда делаю зарисовки с дядей, по памяти воскрешаю образ деда, и особенно осторожно, задерживая дыхание чуть ли не над каждым штрихом, рисую папу.
Я так никому и не показала ту фотографию. Этот снимок для меня что-то вроде святого Грааля. То, что я всю жизнь искала, и то, чем ни с кем не хочется делиться. Разве что с Гордеем, если нам удастся пересечься.
После той игры в карты мы с ним не виделись. Мы немного переписывались, я ставила лайки под его видео, но общение сошло на нет. Сказалась предшкольная пора, когда нас с Милой начали возить по магазинам, чтобы купить форму и канцелярию. Мила ни в чем себе не отказывала, тогда как я старалась брать только самое необходимое. Тетя с дядей не миллионеры, а я не их наследница. И я не имею права требовать у них что-либо или просить, чтобы они тратили на меня деньги. Хоть они и стали нам с сестрой родными людьми, я все еще не знаю, как вести себя с ними. А еще
