даже уместной. Кусок пути, напичканный этими лианами мы прошли без особых потерь.
И вот, когда до финишной точки, мерцавшей вдалеке, оставалось не более пары километров, произошло то, что перечеркнуло все предыдущие трудности.
Сначала был толчок. Земля под ногами не дрогнула, а будто вздохнула. Это напоминало глухой, протяжный стон, идущий из самых глубин. Воздух загустел, наполнившись запахом, которого здесь быть не могло — ароматом расплавленного камня и той самой, знакомой до боли, древней Тьмы. Так пахнет Источник. Я бывал возле него несколько раз с отцом и ошибиться не мог.
Но конкретно сейчас это был не просто запах — это было присутствие. Чужое, чудовищное, наделенное собственной волей.
Мои спутники испуганно замерли.
— Что это⁈ — крикнула Трубецкая, в ее голосе впервые прозвучал настоящий, неконтролируемый страх.
Затем симуляция словно «заморгала». Деревья на миг поплыли, стали прозрачными, обнажив на какую-то долю секунды серые стены купола и очень сильно ошалевшие лица преподавателей, которые смотрели прямо на нас. Затем лес снова материализовался, но уже с искажениями, будто кто-то влез в код программы или рвал его на ходу.
Из-под земли, прямо перед Муравьевой, выплеснулась Тьма.
Это было нечто, не поддающееся логике симуляции. Больше всего существо напоминало огромную вытянутую тень, но только очень плотную и черную.
Пару минут Тьма клубилась и дымила, зависнув перед княжной, словно изучала ее невидимым взглядом, а потом облако начало обретать черты.
Один удар сердца и вместо бесформенного облака появился червь. Даже не так. ЧЕРВЬ! Огромный. Не меньше пятидесяти метров в длину. Обхват его был, наверное, метров десять. Кожа твари казалась не симуляционной текстурой, а настоящей, влажной и блестящей, испещренной пульсирующими фиолетовыми жилами, в которых струилась не мана, а нечто иное, темное и вязкое. Кристаллические зубы в разверзшейся пасти червя не просто сверкали — они излучали черный свет, который искривлял пространство вокруг себя. Я видел, как сама симуляция от этого света гнулась и ломалась.
Размеры твари были абсурдны даже для Диких земель. Он затмевал все, что мы видели до этого. Появление зверушки сопровождалось не запрограммированным рыком, а оглушительным, яростным воплем существа, которое ненавидело саму реальность, в которую его выбросило.
А потом червь рванул вперед. Он двигался с невозможной, противоестественной скоростью, не оставляя времени на заклинания или на попытки как-то ему помешать. Но самое интересное, тварь летела не в мою сторону, хотя это было бы гораздо логичнее. Его целью была Анастасия Муравьева. Не как участник испытания, а как мишень. Личная, конкретная мишень.
Княжна замерла. Ее пространственный щит, который она инстинктивно попыталась возвести, не успел сформировался и рассыпался в прах под давлением чудовищной ауры существа, которое было чем-то более фундаментальным — отрицанием местных законов физики. В широко раскрытых глазах Муравьевой я увидел не просто страх. Я увидел понимание. Понимание того, что это — настоящее. Что сейчас она умрет. Остальные члены группы замерли. Вернее даже зависли в моменте. Словно время стало течь неимоверно медленно или вообще остановилось.
И в эту секунду во мне всё перевернулось. Затрудняюсь дать определение тем эмоциям, которые волной взметнулись внутри сосуда. Могу лишь сказать точно, это была не ярость Каземира. Не холодный гнев Темного Властелина. Это был чужой, дикий, отчаянный порыв. Инстинкт Сергея Оболенского.
Его жалкая, забитая сущность, которую я так презирал, вдруг закричала из самой глубины моей души, вложив в этот крик всю свою немую, годами копившуюся тоску, боль и… что-то еще. Что-то теплое и глупое, что я не мог распознать. Крик был простым и ясным: «НЕТ!». Он взорвался в моей голове, как боевой клич горгулий, от которого лопаются ушные перепонки.
А потом Тьма, МОЯ Тьма, дремавшая где-то в глубине сосуда, откликнулась на жалкий, человеческий вопль. Она вскинула голову и резко устремилась вверх.
Со стороны это выглядело совсем не как импульс магического удара. Это больше походило на взрыв. На вулкан, который прорвал не только оболочку этого тела, но и саму ткань реальности.
Мир погрузился в абсолютную, звенящую тишину. Звук был поглощён первой же волной. А потом все заполнил черный свет. Он изливался из меня, из моих рук, из моей груди, из моих глаз, пожирая все вокруг. Но при этом Звенигородский, Трубецкая, Воронцова и Строганов словно оказались в пузыре, защищающем их от Тьмы. Сам воздух кричал беззвучно, растворяясь в этой тьме. Луч абсолютной черноты, острый как бритва и холодный как пространство между мирами, прочертил молнию и вонзился в червя.
Реакция была мгновенной. Тварь взорвалась не сразу. Сначала она невыносимо громко завизжала на уровне ультразвука, испуская предсмертный вопль. А потом сушество… аннигилировало.
Рассыпалось на миллионы черных, не отражающих свет пылинок, которые тут же исчезли, будто их и не было. Не осталось ни звука, ни энергии, ни клочка плоти. Только идеальная, зияющая пустота в том месте, где секунду назад бушевало нечто, пришедшее извне. Пустота, которая за несколько секунд затянулась, как струп на ране реальности, и затем медленно исчезла, уступив место искаженной симуляции.
В ту же секунду все, что происходило вокруг нас, словно сорвалось с места, набирая скорость движения. Звенигородский метнулся к Муравьевой, думая, что она еще в опасности. Трубецкая выпустила сгусток огня, Воронцова с перепугу создала целую толпу оленей, которые, ошалев от притока Маны, рванули в разные стороны.
Но главное — стены купола снова стали видимыми, голыми и серыми.
Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как мое тело, тело Сергея, горит изнутри, будто я проглотил раскаленное ядро звезды. В горле стоял вкус крови и пепла.
К нам уже бежали преподаватели. Их лица были искажены не просто страхом, а настоящим ужасом.
— Что это было⁈ — выкрикнул Щедрин, его голос сорвался на фальцет. Он смотрел не на нас, а на то место, где исчез червь. — Это… это не предусмотрено в сценарии! Никаких червей! Никаких выбросов столь вопиюще огромной мощности!
— Сбой! Полный сбой системы! — техномаг почти истерично тыкал в свой планшет, на котором мигали аварийные красные значки. — Все датчики зафиксировали… зафиксировали невозможное! Посторонняя сущность! Аномалия нулевого уровня!
— Откуда⁈ — гневно, но все еще дрожа от пережитого ужаса, выкрикнула Муравьева. Она смотрела прямо на меня, ее взгляд был пристальным и понимающим. Княжна прекрасно знала, кто спас ей жизнь, — Это была не симуляция. Я чувствую пространство. Там, где оно появилось… там была дыра. Настоящая. И она… — Княжна резко обернулась к преподавателям, — Эта тварь целилась в меня. Лично. Объясните, какого черта⁈
— Помеха! Внешнее воздействие! — техномаг продолжал твердить свое, но в его глазах читалась
