Я никому не позволю прикоснуться к ней, и уж тем более ему. Если я чудовище со своими искаженными моральными принципами и планами, то он-дьявол без сердца.
Мои кулаки сжимаются, и я ухмыляюсь. — Похоже, ты тоже решил составить компанию простолюдину.
— Ты не можешь играть в эти игры вечно, Рен. В конце концов, твое место в этом мире должно быть обеспечено. — Папин взгляд впивается в меня.-Carpe regnum.
Я пристально смотрю на него. Я всегда ненавидел латинский девиз, который мой дед повторял мне снова и снова. Захватить королевство.
21
Роуэн
Если вы настаиваете на том, чтобы присутствовать на моих занятиях, вы должны помочь мне сдать экзамен, — говорю я Колтону и Леви после окончания утренней лекции в понедельник. Айла ждет нас в конце коридора. — Серьезно, если мои оценки упадут, я ни за что не смогу оплатить обучение. А вы, засранцы, никогда не позволяете мне быть внимательной. Я пытаюсь доучиться и получить диплом.
Колтон вздергивает брови, наклоняет голову, чтобы одарить меня очаровательным взглядом. Это демонстрирует татуировку ворона на его шее. — Что я получу взамен?
— Я не буду платить тебе за курсовую.
— Не, бабки мне не нужны. Если только ты не предлагаешь голову, тогда… — Леви шлепает его, и он поднимает руки, прежде чем я наношу удар, который нацелен. — Эй! Шучу, Господи. Давай устроим вечер кино. Потусуйся с нами, а я напишу твою работу по этике.
Я ухмыляюсь. Он вычислил мой наименее любимый класс в моем расписании. — Если я смогу заставить Рена перестать дышать мне в затылок, договорились.
После гала-вечера я провела выходные в его постели в "Вороньем гнезде", почти все время потная и голая. Он не хотел, чтобы я ходила на занятия, но в конце концов сдался, когда я отсосала ему в душе сегодня утром, представляя свой аргумент. Я чуть не опоздала, потому что он загнал меня в клетку после того, как кончил, и опускался на меня, пока снова не стал твердым, затем меня подняли в его сильные руки и оттрахали в дюйме от моей жизни у стены.
За короткое время, пока мы поднимались на воздух, я рассказала ребятам, что видела, когда жуткий мужчина следовал за мной по кампусу, и что я подслушала в тот вечер, когда я пошла на пристань.
— Удачи тебе с этим, — говорит Леви.
— Удачи в чем? — спрашивает Айла, присоединяясь к нам.
Леви снова становится молчаливым придурком вокруг нее. Я закатываю глаза.
— Колтон хочет провести вечер в кино, но Рен монополизировал мое время все выходные, — объясняю я.
— О, забавно. Люблю хорошее кино, — говорит Айла.
— Они не верят, что я смогу уйти, но смотри… — Я развела руками. — … Я здесь без него. Кроме того, он не отвечает за то, что я хочу сделать.
Леви фыркает, облизывая кольцо на губе. Айла показывает ему язык. Он моргает, на мгновение застыв. Я прикрываю улыбку рукой.
— Большой парень просто смотрит в окно. Это значит, что ты ему нравишься, когда он такой напряженный, — говорит Колтон. — Какой-то первобытный брачный ритуальный танец, чтобы отметить его территорию. По крайней мере, такова моя рабочая теория. На самом деле он не ходит на свидания.
Мое сердце заколотилось, и я прикусила губу. Признаюсь, отчасти мне нравится, как он меня опекает. Раньше, когда он хотел контролировать меня, это выводило меня из себя, потому что это выглядело так, будто он лучше меня, и именно поэтому он ожидал, что я встану перед ним на колени, как это делают все остальные.
— Большинство парней говорят это с цветами, — говорит Айла.
— Мы не большинство парней, детка, — парирует Колтон. — Мы вырезаем его кровью или вообще не вырезаем.
— Это уж точно, черт возьми, — бормочу я.
Леви слышит меня, и его губы подергиваются. — Цветы — это все равно фигня. Они умирают.
— Главное-жест, — настаивает Айла. — До тех пор, пока это исходит от сердца.
— Какое сердце? — Колтон хихикает легко и игриво, но с оттенком чего-то едкого, когда стучит себя в грудь. — Никого нет дома.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это потому, что вы все восемь разных оттенков психопата, — говорю я.
— Спорим. — Колтон подмигивает мне. Он проверяет свой телефон. "Мы с Левом вынуждены сегодня прервать услуги личного эскорта, дамы". Под вздохом он добавляет:-Ну что, Рен? Следить за ней или нет? Не могу делать и то, и другое.
Они должны проводить нас с Айлой в библиотеку. Рен заставил их поклясться, что они будут со мной, пока он просматривал мое утреннее расписание.
Это было странное зрелище с его только что вымытыми волосами, наполовину съеденной миской хлопьев, забытых у его локтя, в то время как он прокручивал расписание на моем телефоне и планировал, кто будет со мной, пока он будет заниматься другими делами, о которых он отказался подробно рассказать, когда я спросила.
— Мы почти добрались до библиотеки. Все в порядке, — говорю я. — Ничего со мной не случится за те пятьсот футов, которые понадобятся, чтобы пересечь лужайку отсюда.
Колтон хлопает в ладоши, когда мы подходим к перекрестку. — Ладно, Фокс знает, что ты идешь. Сейчас он внутри. Ты пойдешь прямо туда, поняла?
Как только мы расстаемся с ребятами, Айла тяжело вздыхает и берет меня под руку. Мы направляемся к лужайке перед библиотекой.
— В чем дело? — Я толкаю ее бедром.
— Ну, мой отец в последнее время такой странный. Я не знаю, у него все эти встречи допоздна, которые его напрягают. Он так увяз в этом, что ничего не сказал мне об изменении моего расписания, чтобы у меня было больше танцевальных занятий, и о том, чтобы я бросила экономику, хотя она мне нужна как предварительный предмет для юридической школы, в которую он хочет, чтобы я поступила после бакалавриата.
— Сейчас не предвыборный год.
— Нет, вот почему это странно. И с моим водителем что-то не так. У них была встреча, и в последние несколько дней он пялится на меня, когда я не смотрю.
— Фу, гад. Хочешь, я спрошу у ребят, могут ли они что-нибудь о нем узнать?
— Может быть. Меня это просто выводит из себя и…
Услышав мой резкий вдох, она замолкает. Я сжимаю ее руку и замираю. Парень с гала — концерта — тот самый, что следовал за мной раньше, — стоит под тенистыми каменными арками у входа в библиотеку.
— О боже. Это опять он. Быстро, иди сюда.
Мы прячемся за кустом и смотрим, как он смотрит на часы, прежде чем быстро уйти.
— На этот раз он здесь не для того, чтобы преследовать тебя, — говорит Айла. — Он направляется в Уизермор-Холл.
Я поджимаю губы. — Давай выясним, почему он здесь.
Что мне нравится в Айле, так это то, что она ни от чего не прячется. Она может одеваться в утонченном женственном стиле с ее модными блузками и каблуками, но под ними она храбрый боец. Когда в выходные я рассказала ей о том, что произошло на гала-концерте, и о том, как он впервые преследовал меня, она была готова прислать как минимум трех телохранителей из личной охраны ее семьи. Она разделяет мою решимость выяснить, что этот урод делает в кампусе.
Рен может убить меня за это, но нельзя терять время. Если я расскажу ему, он просто запретит мне узнавать больше информации. Дерьмо. Я не из тех, кто сидит и ждет мужчину.
Держась на расстоянии, чтобы нас не поймали, мы следуем за ним. Студенты, просачивающиеся в комнаты Уитермора и выходящие из них, обеспечивают прикрытие, пока мы выслеживаем парня. Он останавливается у каменного бюста одного из основателей Торн-Пойнта. Ногти Айлы впиваются мне в руку, когда она тащит меня за витрину. Выбрав хороший ракурс с помощью телефона, я записываю эту сцену на видео.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
У меня отвисает челюсть, когда открывается потайная дверь, чтобы впустить мужчину. Мы с Айлой обмениваемся потрясенными взглядами.
— Это было чертовски средневеково, — шепчет она.
— Я не знала, что в колледже есть потайные комнаты или коридоры.
— Я тоже. Как ты думаешь, кто еще там?
