Он осушил свою кружку с чаем и поставил на стол, будто бросил перчатку.
— Очень хорошо.
Улыбаясь, она закрепила на мольберте лист.
— Прекрасно.
— Что я должен делать?
— Будьте самим собой. — Она бросила на него ободряющий взгляд. — Я не думаю, что вам грозит неотвратимая опасность быть сброшенным на пол неожиданной волной. Хотя, честно говоря, я бы радовалась, ощущая, как под нами перекатываются волны.
Грей сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.
— Я чувствую себя совершенно непринужденно.
— Как так получилось, — спросила она, порхая карандашом над листом бумаги и сверля его пристальным, с незнакомым прищуром взглядом, — что сын некоего довольно беспутного джентльмена, выросший на сахарной плантации в Вест-Индии и получивший образование в Оксфорде, унаследовав земли и состояние, решается выбрать судьбу моряка?
Грей удивленно воззрился на нее.
София, заправив непослушную прядь волос за ухо, перестала рисовать и вопросительно взглянула на него.
— Как? Вы хотите, чтобы я разговаривал? Я думал, что должен сидеть неподвижно и молча.
— Вы должны вести себя естественно. А воспоминания заставляют позирующего расслабиться.
«Но только не этого позирующего».
— В детстве вы мечтали стать моряком?
Грей рассмеялся:
— Нет. Впервые я ступил на борт корабля, когда меня отправили в Оксфорд. Всю первую неделю на море я чувствовал себя ужасно и страдал от морской болезни. Ничего не мог есть. Мне повезло, потому что, как оказалось, часть продуктов оказалась протухшей. Почти вся команда отчаянно мучилась животом, четверо отдали Богу душу.
— Кошмар.
— Я предложил капитану свою помощь. Он поручил мне работу, и я за нее взялся. К моменту пересечения тропика я уже ставил и убирал паруса как заправский моряк. Между вахтами я учился всему, чему мог научить меня капитан — от примет, предвещающих перемену ветра, до навигации. Когда мы прибыли в Англию, он согласился нанять меня вторым помощником. До Оксфорда я добрался только через полтора года.
— Удивительно, что вы вообще решили отправиться туда.
— Да, это решение далось мне с некоторым трудом. — Он почесал подбородок. — Но надвигалась война. И, кроме того, меня, наконец, догнало письмо, в котором говорилось о болезни отца, — это меня отрезвило. И Джосс, и Бел еще были несовершеннолетними, и в случае смерти отца о них некому было позаботиться. Я подумал, что мне лучше некоторое время находиться на одном месте, чтобы они знали, где найти меня, если я им понадоблюсь. Оксфорд был ничем не хуже других мест. Я отучился там три семестра, когда это произошло.
— Когда ваш отец умер? — Зажав карандаш зубами, она вытерла руки о блузу.
— Да. София взяла карандаш в руку и повернула голову, чтобы взглянуть на него. Однако она не просто смотрела, скорее, она изучала форму его уха или, может быть, линию скул, подумал Грей. Он бессознательно потер шею, ощущая, как горит его кожа под этим взглядом, в котором сквозило нескрываемое одобрение.
— И тогда вы и продали землю, — сказала она, вновь концентрируя внимание на рисунке. — И стали капером?
Он кивнул.
— Но если вы так беспокоились о своем брате и сестре, почему вы не отправились домой, чтобы вести дела на плантации?
Грей тяжело вздохнул:
— Причин было множество. Но все они были связаны с деньгами. Цена на сахар падала, а пошлины постоянно росли. Плантации в Вест-Индии уже не приносили такого дохода, как раньше. Мы бы в течение года прожили уже нажитое и влезли бы в долги. — Он покачал головой. — Это бы не сработало. Если бы я рассказал душеприказчикам о Джоссе, они бы вынуждены были начать всяческие согласования, что привело бы к задержке дела, и, помимо этого, я просто не был уверен, что он согласится на продажу. Я нашел покупателя на землю, а возможность купить этот корабль и получить лицензию капера у меня была, и я ухватился за эту возможность. А затем, именем Короны, я захватил более шестидесяти кораблей. — Грей не мог скрыть нотки гордости в своем голосе. — Я никогда не сожалел о своем решении. Это было единственное дело, полностью увлекшее меня и к тому же сулившее быструю прибыль.
Она вновь бросила на него изучающий взгляд, на этот раз разглядывая лоб и волосы.
— Но ведь наверняка вы могли найти какое-нибудь другое прибыльное дело, не столь рискованное. В конце концов, вы могли жениться.
— Жениться?
— Ну конечно. Именно так и поступают джентльмены, оказавшись в затруднительном финансовом положении, не так ли? Вы из хорошей семьи, у вас была земля… несомненно, вы могли бы найти молодую наследницу или богатую вдову, которая вышла бы за вас, а потом вы могли бы поступать как вам угодно. И потом, — сказала она, встретившись с ним взглядом, — нельзя сказать, что у вас недостает обаяния, чтобы ухаживать за дамами. И вы по-своему достаточно красивы.
— По-своему.
Она снова наклонила голову.
— Но не задавайтесь. Я не пытаюсь вам льстить. Я всего лишь говорю то, что есть. Каперство было не единственным прибыльным ходом. Вы могли жениться, если бы захотели.
— Да, конечно, но вы не учитываете одно обстоятельство. Я не хотел жениться.
Она взяла кисточку и коснулась палитры.
— Да, вы не хотели. Вы хотели ходить в море. Вам хотелось идти на риск, Захватывать корабли именем Короны и гоняться за бесчисленным количеством женщин на четырех континентах. Вот почему вы продали свою землю, мистер Грейсон. Потому что это то, что вы хотели делать. Прибыль здесь дело второстепенное.
Грей одернул рукава рубашки. Его злило, что эта девчонка так легко увидела правду, о которой он многие годы трусливо старался не думать. Но сейчас он должен был честно признаться себе, что он не просто вор, он лживый и эгоистичный вор. Сколько же еще пороков должна она вскрыть, прежде чем окончательно отвернется?
— А как насчет вас, мисс Тернер? — Он наклонился вперед, — Почему вы здесь, почему направляетесь в Вест-Индию работать гувернанткой? Вы из благородной семьи — это ясно. И даже если у вас нет приданого, моя дорогая… — он дождался, пока она подняла на него глаза, — вы настолько красивы, что мужчины, наверное, просто падают к вашим ногам.
Она отмахнулась рукой, в которой держала кисточку. И все же ее щеки порозовели, и она слегка коснулась бровей тыльной стороной запястья.
— Не смущайтесь. Я не льщу вам, я лишь называю вещи своими именами. — Он откинулся на спинку стула. — Так почему же вы не вышли замуж?
— Я объяснила вам вчера, почему не могла выйти замуж. Той связью я погубила свою репутацию.
