же ясным и любящим.
— Зорька! — батюшка обнял меня, крепко прижимая к груди, да так и стоял несколько минут. Я слышала, как он всхлипывает, и сама плакала от радостной встречи.
Немного успокоившись, князь отступил от меня на шаг и принялся жадно разглядывать.
— Загорела, доченька, — улыбнулся он, стараясь украдкой утереть слезу, чтобы народ не видел.
— Отец, мне надо тебя кое с кем познакомить, — обернулась к мужу и детям и подозвала малышню жестом.
Сын оторвался от отца первым, хватая сестрёнку за руку и решительно ведя её за собой.
— Это ваш дедушка, — представила князя.
Батюшка замер, переводя ошарашенный взгляд с меня на внуков, затем на Лоймерифа. Видимо, хотел удостовериться, не ослышался ли. Малышня в этот момент совершила почтительный поклон, как я учила. Вот тогда-то отец и отмер. И теперь князь не стеснялся бурных чувств, изливавшихся слезами. Он присел на корточки и обнял внуков, гладя их по головам и приговаривая, какие они красивые и умные да как на родителей похожи.
Естественно, потом в городе закатили пир в честь радостных событий, но перед тем вечером у нас состоялся серьёзный разговор.
— Кто же повинен в смерти моей отравительницы? Удалось разобраться?
— Удалось, Зорька, — отец тяжело вздохнул. — Оказывается, прямо у меня под носом долгое время орудовала банда, ворующая красных девиц и продающая их в рабство заморским торговцам. Если бы не вы с Лоймерифом и тот отчаянный поступок прислужницы колдуна, может, ещё долго не прознали бы о злых делах. Но так сложились обстоятельства, что за дело взялись княжеские ищейки. Удалось им разнюхать, что к чему. А банда ведь слухи о драконе и распускала. Уверяли, что лично видели, как змей девок крадёт. Вод ведь супостаты! — князь ударил кулаком по столу. — Моего зятя наглым образом оболгали!
— Отец, так ведь я и сам в воровстве замешан, — тихонько усмехнулся Лоймериф, с нежностью глядя на меня.
— Замешан, — согласился батюшка, беззлобно улыбаясь. — Но ты как порядочный мужчина поступил — женился на украденной девушке. Верно?
— Ваша правда, — кивнул мой ненаглядный супруг.
— А колдун? — поинтересовалась.
— Выслал я этого негодяя подальше. Как выяснилось, что его обереги без надобности, так и народ больше не хотел за него заступаться. Немало он семей обобрал, пугая злым драконом. А как прознал люд о коварном отравлении княжны… Жизни Ведамиру всё равно бы не дали.
— Говоришь, к дракону теперь относятся лояльнее?
— Ну, в каком-то смысле. По крайней мере, бояться его перестали.
— И то ладно, — улыбнулась радостно.
А после мы постепенно стали обживаться. Слава богам, каверз Лоймерифу больше никто не строил — сначала боялись княжеского гнева и страшной кары. А уж потом постепенно стали уважать дракона за хорошие дела в пользу княжества. Он даже не гнушался чёрной работой. Мог и с крестьянами в поле выйти на сбор урожая, и амбары почистить, и за одним столом с простым людом потрапезничать. Льстило такое отношение благородного мужа к низшему сословию.
Через пятнадцать лет после продолжительной болезни ушёл из жизни мой горячо любимый батюшка. Горевала я сильно и только благодаря поддержке мужа и детей справилась. Теперь пришло время Лоймерифа княжить. Многому научил его отец. Относился он к зятю, как к родному сыну.
Анния тоже рядом с нашими детками росла, да такая красавица к восемнадцати годам стала, что женихов даже её драконья суть не пугала — обивали порог толпами. А спустя пару лет и моя Милослава заневестилась. Поверить не могла, что уже семнадцать лет с появления её на свет минуло.
Радовалась я за мужа и за деток, но и печаль моё сердце терзала, ведь я старилась, а Лоймериф будто ни на один день старше не стал. Всё больше старалась уединиться, чтобы не чувствовать себя неловко. Муж, правда, ни взглядом, ни словом не давал почувствовать, что я утеряла бывшую привлекательность. Он также жарко прижимал меня к себе ночами, шепча, что я — это целый мир для него. Женское сердце верило, потому что чувствовало, что всё правда.
А ещё через пару лет мы выдали замуж Анни. Парень был достойный и буквально глаз с нашей юной драконицы не сводил. За ней последовала и Милослава. Последним женился Святогор, и Лоймериф тут же усадил его княжить вместо себя.
Мы оставили детям богатое хозяйство, надеясь, что они приумножат его и не допустят войн на родных землях. Культуры, что мы привезли из далёких стран, прижились на северных почвах, и теперь вовсю возделывались крестьянами, которые получали хорошую прибыль за продажу необычных овощей и злаков.
Как устроили судьбу деток, Лоймериф взял меня за руку и утащил в дом на плато, где собирался коротать со мной безмятежные дни, поглядывая на потомков с гордостью. Если бы в юности кто сказал, что меня ждёт столь увлекательная жизнь, не поверила бы, а теперь сидела напротив очага рядом со своим красавцем-мужем и вспоминала все совместные переживания и приключения. Хоть человеческий век недолог, но я смогла прожить его ярко и счастливо. А дракон уверял, что лучше жить несколько десятков лет в любви, чем столетия в одиночестве. Видимо, он тоже ни о чём не жалел.
