— Когда приступать?
— Прямо сейчас.
— А как быть с моими прямыми обязанностями? — спрашиваю сразу, потому что репортаж с меня будут сдирать вместе со шкурой.
— Найдём ответственного, не беспокойтесь, — отвечает Марк Геннадьевич. — Главная ваша задача теперь другая.
— Я поняла.
— Приступайте, Кристина Олеговна, уверен, у вас всё получится, — подбадривают меня.
Ещё раз кивнув, я поднимаюсь из-за стола и спешу на выход, как в двери сталкиваюсь с Аристархом. Ловлю его спокойный взгляд и растерянно замираю. Не видела его всего несколько дней, а кажется будто прошла целая вечность.
— Добрый день, Кристина Олеговна, — произносит он подчёркнуто деловым тоном, от которого у меня мурашки расползаются по коже. — Думал, вы сегодня трудитесь в филиале.
Рядом с ним бледнеет Лариска-крыска. Она с опаской отступает от меня, как от бешеной кошки, которая вот-вот норовит прокусить ей шею. Может быть, и прокусила бы, но сейчас откровенно не до неё.
— Как раз туда собираюсь, — отвечаю Аристарху таким же тоном, и в его глазах мелькает едва уловимое облегчение.
Становится вдвойне неприятно. Я поджимаю губы и прохожу мимо, стараясь не выдать своих эмоций. Позади аккуратно хлопает дверь — они зашли в кабинет. В душе нарастает паника от его поведения. Аристарх смотрел на меня так, словно между нами никогда ничего и не было. Просто коллега, просто столкнулись и разошлись. Сплошное холодное безразличие, от которого хочется волком выть. Я вызываю лифт, а у самой руки трясутся. Пытаюсь убедить себя, что мне всё равно, что мне не больно, но… не выходит.
К вечеру я уже готова сложить лапки крестиком и свалиться пластом прямо в кабинете бывшего директора филиала. Но упрямо составляю свой рабочий план, делаю массу заметок и планирую успеть согласовать решение самых острых проблем с Аристархом. Поэтому, несмотря на позднее время, упрямо еду на работу, надеясь застать его на месте.
— Ты ещё на работе? — звоню ему на сотовый.
— Что случилось, Кристин? — устало отвечает вопросом на вопрос.
— Мне нужно обсудить с тобой некоторые вопросы…
— Не сегодня, у меня много работы. Давай в понедельник. Утром, — отвечает отрывисто.
— Но…
— В понедельник, Кристина.
Я даже возразить не успеваю, как этот самый вредный мужчина на планете обрывает связь. Да какого чёрта он творит? У меня что ли работы меньше? Нет уж, выслушает меня, как миленький, сегодня же! Потому что завтра я планировала провести свой выходной день на работе. Паркую автомобиль у здания нашего канала и смотрю на окна. Свет горит, значит, никуда главному редактору от меня не спрятаться. Ровно через три минуты стучусь в дверь его кабинета, на что слышу быстрое:
— Я занят!
Я злюсь ещё больше. Не для меня, чёрт возьми! Резко дёргаю ручку и распахиваю дверь. Шагнуть не могу. Врастаю в пол буквально за мгновение. Увиденная картинка застывает испорченным жутким кадром в моих широко округлившихся от шока глазах.
Аристарх стоит перед своим столом и отступает на шаг дальше, встретившись со мной взглядом. Без пиджака, без галстука, с расстегнутым на пару пуговиц воротником рубашки. А со стола с грацией кошки соскальзывает чёртова королевишна Ксения. Запахивает расстегнутую блузку и оборачивается. На щеках яркий румянец — не то от возбуждения, не то от смущения. Хотя, такие дамочки вряд ли умеют смущаться…
— Как неловко вышло, — шепчет она перепугано, откашливается и поспешно отходит к окну. Быстро работает пальцами, застегивая пуговицы на блузке.
— Да, — мой голос выдаёт всю гамму чувств, что я сейчас испытываю. Меня буквально убила эта картинка, разорвала душу в клочья. — Неловко.
Я медленно закрываю дверь, чувствуя, как предательски увлажняются глаза. Разворачиваюсь на автопилоте и иду, сама не понимая куда. Вниз, наверх — неважно. Главное уйти. Унять дрожь во всём теле, и начать дышать. Да, любви до гроба мне никто не обещал, штамп в паспорте тоже, но, чёрт возьми, почему нельзя было сначала поговорить? Почему я должна снова пережить подобное? Кусаю губу, чтобы хоть как-то прийти в себя. Больно, до крови, но не помогает. Слышу, как позади меня резко распахивается дверь, и ныряю в проход, на лестничную клетку, лишь бы остаться незамеченной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Кристина! — слышу голос Аристарха и его поспешные шаги.
Чувствую, что сейчас разревусь от проклятых эмоций. Я не хочу, чтобы он видел меня такой жалкой. Не достоин. Непослушными ногами ступаю на лестницу, пытаюсь ускориться, чтобы поскорее добраться до машины и уехать. Каблук проскальзывает мимо ступеньки, и я не успеваю удержаться, с испуганным криком резко срываюсь вниз.
Глава 28
Аристарх
Встречаюсь с Кристиной в кабинете отца. Она буквально влетает в меня. Неугомонный вихрь каштановых волос как всегда прошибает на двести двадцать, окутывает несравненным ароматом яблока и ванили. Мне стоит огромных усилий, чтобы не стиснуть её в руках и не утащить за соседнюю дверь, как в первый день нашей встречи. За какие-то четыре дня я соскучился по ней так, будто год не видел. Но сейчас не время и не место проявлять эмоции. Впутывать Кристину в свои проблемы я не хочу. Тем более после того, как через её руки уничтожили все данные с моего рабочего компьютера. Я уверен, женишок Берестяевой пытается выяснить, есть ли у меня копия, но я не предоставлю ему такой возможности. Показательно рву волосы у себя на голове и скорблю о провале. Уверен, Лариса докладывает ему каждый мой шаг, и рассказывать реальное положение вещей я не стану никому, даже Кристине. Её, как оказалось, подловить проще.
Мы перебрасываемся парой незначительных фраз и расходимся. Я вижу, что Кристину моё поведение напрягает, но объяснить пока ничего не могу. Поговорю с ней позже, когда Эдуарда закроют по всем обвинениям. Бедняга даже не подозревает, сколько на него уже собрано доказательств, и мнит из себя всесильного. И пусть, не буду ему мешать.
Пропускаю Ларису вперед и захожу следом, закрывая за собой дверь. Отец бросает на меня напряжённый взгляд, и молча ждёт, когда я озвучу цель своего визита. Он знает об инциденте с флешкой, Лариса устроила такой кипишь в тот момент, когда мы выходили с отцом из переговорной, что это не осталось без его внимания. А когда я сгладил острые углы и перевалил ответственность на себя, вмешиваться не стал.
Я коротко рассказываю ему о текущих делах и озвучиваю своё решение поставить Ларису в ряды новостных корреспондентов вместо Кристины. Отец удивлённо моргает и не говорит ни слова — редкое зрелище, обычно моего старика сложно выбить из колеи, но сейчас мне это удалось.
— Я думаю, Кристине Олеговне сейчас будет сложно совмещать сразу несколько направлений, — объясняю своё решение. — А Ларисе Николаевне я полностью доверяю.
Бросаю взгляд на сотрудницу, что кивает мне преданной собачкой. Радуется так, что щеки горят алыми факелами. В любом случае, счастье этой гнилой дамочки долгим не будет. Как только разберусь с женишком Берестяевой, выложу на неё столько компромата, что вылетит отсюда со скоростью звука. Нечего таким делать на нашем канале.
— Хм, ну раз так… — отец откашливается, постепенно возвращая своему лицу маску невозмутимости. — Приступайте, Лариса Николаевна. За Чадаевой как раз нужно заткнуть дырку в субботнем эфире.
— Хорошо, я всё сделаю, — лепечет она взволнованно. — Я могу идти?
— Разумеется, — улыбается отец, и, как только мы остаёмся наедине, неодобрительно качает головой: — Я надеюсь, ты знаешь что делаешь?
— Не сомневайся.
— Что у вас с Кристиной? – внезапно спрашивает он, в его голосе проскальзывает тень недовольства.
— А что не так? — нагло ухмыляюсь. — Разве не ты ставил мне условия, что если я не порву с ней, то место главного редактора получит она? Должность моя, значит, надо соответствовать установленным большим боссом правилам.
— Не помню, чтобы получил положительный ответ. Кажется, было что-то вроде: я не маленький мальчик, не суйся в мою личную жизнь.
