На него был наставлен револьвер тускло-серебристого оттенка. Большой револьвер неизвестной ему модели, продукт совершенной технологии. Неудивительно, что на человека, державшего его, Янус обратил внимание во вторую очередь. Вначале – оружие; все остальное – потом. Только один вопрос, кроме жизни и смерти, имел значение: как незнакомцу удалось протащить СЮДА огнестрельную погремушку?
Впрочем, и об этом Янус думал отвлеченно – шансов у него не было. Чужак подобрался почти вплотную, и было непонятно, почему он медлит с выстрелом. Кроме револьвера, поблескивали белки его глаз и зубы.
– Привет, сынок, – сказал незнакомец. – Наверное, думаешь, как некстати было бы умереть в такую ночь, а? Не бойся. Я тебя не буду убивать. Пока.
Янус немного расслабился, хотя отсрочка могла оказаться только шуткой маньяка. Все, кого он до сих пор встречал в Луна-парке, были в той или иной степени маньяками. Он и сам себя считал маньяком, одержимым поисками Дома Святых. Того места, где его избавят от влияния Луны. А без одержимости долго не протянешь…
– Поговорим? – предложил чужак.
– Где и о чем?
Тот ткнул стволом в направлении старого сарая, который Янус обследовал полчаса назад, обнаружив там только две перевернутые лодки с пробитой обшивкой. Но теперь на сарае зажглась неоновая вывеска «бар» и название «Последняя четверть». А потом и за спиной вспыхнуло пламя.
Янус покосился через плечо. В металлической бочке, из которой он пил совсем недавно, пылал костер. Очень своевременно – удобный выпал «фрагмент». Заметно похолодало; с беззвездных небес зарядил ледяной дождь, и действительно было бы неплохо погреться возле живого танцующего огня…
Иногда все менялось слишком быстро. Перемены неприятны, когда за ними невозможно уследить. И только постоянная цель помогала примириться с непредсказуемыми судорогами окружающего мира. Однако Янус не думал, что этой ночью приблизился к своей цели. Вероятно, абсурдные чудеса перестанут происходить только тогда, когда его самого «исправят».
Он подошел к бочке и поднес руки к огню. Настоящее пламя, настоящее тепло. В бочке горели обломки стульев, и пахло мебельным лаком.
Янус бросил взгляд в небо, затянутое непроницаемой пеленой. В который раз Госпожа подвела его – сегодня была Фаза Любви. Хотя как знать, что ожидало его за порогом следующей минуты?..
Лицо незнакомца, озаренное пламенем, можно было разглядеть теперь во всех подробностях. Оно оказалось очень бледным, породистым, злым и умным. С тонких губ не сползала ироническая улыбочка.
Янус уже прошел через это – ирония была неплохой защитой. Но только среди людей и до определенного момента. Потом в игру вступали более весомые аргументы. Впрочем, у чужака были и такие – он не спешил убирать револьвер.
Кстати, разговаривали они на дикой смеси языков, понятной обоим без всяких предварительных условий. Так было всегда, при каждом «выпадении». Язык был частью узнаваемых обломков другого, привычного мира – как вещи, как тела и как мысли…
– Ищете кого-нибудь? – спросил Янус, понимая, что остается пока в живых отнюдь не по причине благоприятной фазы.
– Угадал, сынок. Я ищу Черного Хирурга. Не встречал?
Янус помолчал, гадая, на кого он похож в своем черном джинсовом костюме и черном плаще.
– Может быть, и встречал. Зачем он вам?
– Не играй со мной в эти игры, дурачок, – посоветовал незнакомец.
Он слегка повернул голову и показал пальцем на опухоль за левым виском, нарушавшую симметрию черепа. Волосы в этом месте выпали почти полностью, и опухоль напоминала огромную уродливую шишку. Или крайний сегмент червя, высунувшегося из норы.
– Мой «всадник» накрылся. Говорят, Хирург может помочь.
– А если нет?
– Тогда, пожалуй, мне придется убить его. Ну и тех, кто окажется поблизости. И себя, конечно. Не буду же я ждать, пока ОНО проснется…
Янус догадывался, о чем идет речь. Он тоже не хотел бы, чтобы ОНО проснулось и превратило его в муляж. А с тем, что происходит, когда сам он спит, Янус давно смирился.
Вдруг издалека донесся долгий протяжный гудок. Янус невольно вздрогнул.
– Что это было? – спросил он.
– Адский поезд, – оскалился чужак. – Хочешь прокатиться?
– Может быть. Смотря в какую сторону.
Незнакомец заржал так, словно Янус выдал что-то невероятно смешное. Тот начал прикидывать, не воспользоваться ли приступом веселья и попытаться выбить револьвер, но холод все сильнее сковывал мышцы, да и смех резко оборвался.
– Хорошо сказано, мой мальчик. Но это всего лишь шутка. Бессмыслица. Если уж оказался в Мусорной Долине, то остается один путь. С головой у тебя, кажется, все в порядке. Кого же ищешь ты?
– С чего вы взяли, что я кого-то ищу?
– Ну-ну. – Незнакомец укоризненно ухмыльнулся и покосился на револьвер – дескать, сегодня я задаю вопросы.
– Не я ищу. Меня ищут.
– Врешь, сынок. Но я сам тебе скажу. Шепотом. Как насчет Дома Святых? Угадал?
Где-то неподалеку завыл зверь – то ли волк, то ли одичавшая собака. Несмотря на близость огня, мороз продрал до костей от этого воя. Лицо Януса приобрело землистый оттенок.
– Да уж, проклятое место, – с удовольствием прокомментировал незнакомец. – Похоже, мы оба ищем прошлогодний снег. Почему бы двум обреченным бродягам не объединить свои бесплодные усилия?
Янус не верил ни единому слову проходимца. Впервые за все время, которое он провел в Луна-парке, ему предлагали помощь. И кто? Существо с испорченным «всадником». Хуже, чем сумасшедший…
Он посмотрел на револьвер. ТАМ у него был почти такой же. Игрушечный. Папа купил.
– Слушайте, эта штука стреляет?
– Не знаю. Давай проверим! – предложил незнакомец и приставил
ствол к его голове.
Ощутив холод металла, Янус глубоко вздохнул.
– Может, побережете патроны? Они нам еще пригодятся.
– Хороший совет, малыш. Пойдем выпьем?
– Я не пью.
– Зато я пью. В «Последней четверти» подают кефир.
22. МАРК
Лабиринт был не так уж велик. Поезд, двигавшийся со скоростью пешехода, преодолевал извилистый маршрут всего за несколько минут. Марк был не в силах сосчитать даже секунды. Его обступил абсолютный мрак. Дыхание было аритмичным. Он чувствовал себя голым, а волоски на коже торчали, превратившись в сенсоры, которые улавливали все – от легчайших движений воздуха до изменения влажности. И конечно же, приближение того, что излучало липкий страх…
Он миновал какой-то грот, из которого вдруг донеслось громыхание сцепок и стук колес на стыках рельсов – звуки приглушенные и неправдоподобно далекие, как будто состав проходил в километре отсюда. Но Марку было отлично известно, что в пределах слышимости проложены только трамвайные пути…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
