Читаем без скачивания Подлость плюс - Алексей Батраков

— Упёр кто-нибудь — поведала понятым Галя — Жалко так… — Глебов тоже был доволен — один эпизод закрепили.

Вернувшись в отдел, подозреваемую поместили в камеру. Глебов засел за составление протокола. Вскоре позвонила потерпевшая и растерянно сообщила: «Олег Анатольевич, после вашего ухода у нас с трельяжа часы пропали наручные и духи французские…Вы уж извините…» Олег Анатольевич и сам растерялся, пообещал перезвонить. Положив трубку, заорал на дремавшего Быкова — Ты какого хрена смотрел! Давай сюда эту сволочь!

Майорова отпираться не стала, тут же из лифчика достала и вернула часики и флакончик духов, правда долго потом возмущалась мелочностью «терпил, которым шмоток два мешка вернули, и опять — недовольны». Когда не менее возмущённый Быков стал спрашивать, зачем так подвела их перед гражданами, напомнила: «Я ж предупреждала днём, что не ворую очень редко.»

Ещё один рабочий день прошёл…

День второй…

12 июля 2001 года. Четверг. Около десяти часов утра. Жарко.

Собрав у себя в кабинете следователей, Прошкин с мрачным видом просматривал списки уголовных дел. Затем перевёл взгляд на подчинённых, те притихли. Планёрка началась.

— Во-первых, разрешите поздравить с праздником Рината Мингалиевича. Он сегодня вышел с отпуска и приступил к работе.

Все устремили взгляд на старшего следователя Нигматуллина. Вновь оживились.

— Успокоились — прервал всеобщее воодушевление начальник — Докладываю. На сей момент, а половина месяца, считай, прошла — тембр голоса Прошкина ничего хорошего не предвещал — мы общими усилиями направили в суд аж одно дело. Начнём… — остановил взгляд на сидевшей ближе всех Ивановой — с Татьяны Николаевны.

Все знали, если начальник злой, будет разговаривать на «Вы» и называть по имени отчеству. Все морально стали к этому готовиться.

— Какие проблемы у Вас, Татьяна Николаевна?

— Никаких, Анатолий Сергеевич?

— А какого тогда чёрта, пардон, до сих пор не принесли мне дело Колесникова?!

— Принесу…скоро.

— Милые мои — заводился Прошкин — Вы клялись мне это дело закончить ещё к пятому числу…

— Я не… — подала было голос Иванова — но потом решила отмолчаться.

Анатолий Сергеевич не был любителем поорать на подчинённых, всегда старался сдерживаться, не выражаться матерными словами, что ему, надо отметить, в общем и целом удавалось — Так где же дело? Ещё раз спрашиваю.

— Обвинительное доделываю.

— Да что Вы говорите. И когда доделаете?

— Ну я ж сказала, Анатолий Сергеевич, дело принесу. Часам к четырём…

— Вечера или утра?

— Сегодня, сегодня же — доказывала Таня, не замечая подвоха.

— Короче, Татьяна Николаевна, я знаю, что верить Вам можно, что через трое суток дело это Вы наверняка закончите. Но на этот раз номер не пройдёт. Если завтра в девять утра у меня дела не будет, минимум Вам обеспечен. Сейчас оклад средний?…Хорошо, будет минимальным. Хватит, разговоры по-хорошему на Вас не действуют. Вы — начальник обвёл всех взглядом — касается не только Ивановой, изрядно обнаглели и продолжаете наглеть дальше. Так, кто у нас следующий…

В кабинете повисла жуткая тишина. Начальник посягнул на святое, уменьшением зарплаты угрожает. Это уже серьёзно…

— Ладно, молодые люди — неожиданно сменил тон начальник следствия — Чувствую беседа на эту тему у нас затянется. Не будем с утра время терять. Поговорим вечером…в девятнадцать часов…на этом же месте.

«Молодых людей» немного отпустило.

— А теперь — вновь заговорил Прошкин — послушаем Вас, Андрей Павлович. Вы сегодня, надеюсь, трезвые? Вы бы всё же поднялись, когда начальник обращается. Кто не знает — обвёл взглядом всех присутствующих — Андрей Павлович вчера находился на службе в не очень трезвом состоянии…с утра. Вынужден был отстранить его от работы. Слушаем Вас, Андрей Павлович.

В кабинете вновь воцарилась гнетущая тишина. Наконец Крассовский, прокашлявшись и устремив взгляд через окно куда-то вдаль, начал выступление.

— Больше такого не повториться, Анатолий Сергеич… Я отработаю…

— Совершенно верно, Андрей Павлович, Вам я верю даже больше, чем Ивановой. Так вот, заявляю официально и в присутствии свидетелей… Ещё одна такая пьянка и работать Вы у нас не будете. Так что выбирайте, уважаемый… Всё понятно?

— Так точно, товарищ майор…

— Вопросы есть?

— Может его закодировать? — внезапно из всеобщего молчания раздался голос Ивановой.

— Ты себе язык лучше закодируй! — в момент рассвирепел Крассовский — Лезешь, куда тебя…

— Свободны — прекратил дискуссию начальник, выпроваживая всех из кабинета.

Глебов, Нигматуллин и Крассовский направились курить в кабинет последнего — Чего лопаешь-то? — продолжил тему Глебов, обращаясь к Андрею Павловичу. Крассовский, настроение которого было явно хуже вчерашнего, не удостоив молодого взглядом, начал разговор с Нигматуллиным — Как отдохнул, Ринат? Соскучился, небось, по работе в усмерть…

— Соскучился, соскучился — обнаглел и Нигматуллин — Имей в виду, Палыч, я тебя пьяного у себя в кабинете больше прятать не буду…

— Да пошли вы оба! — возмутился Крассовский — Докуривайте и знать вас больше не желаю…

Двадцатидевятилетний Нигматуллин работал в следствии седьмой год и считался неплохим специалистом. Высокий, широкоплечий, отличался громадной работоспособностью и молчаливостью. Года два назад развёлся с женой. Тяжело переживал и замкнулся ещё больше. Никто в отделе толком не знал, что у Нигматуллина случилось в семье, но все знали, что по нему давно сохнет, и, видимо, безответно, Таня Иванова.

— Я зайду? — дверь приоткрылась и в кабинет Нигматуллина прошла сама Татьяна. Была слегка взволнована, отчего смотрелась ещё очаровательней — Как дела, Ринат? Можно я у тебя покурю?

Нигматуллин достал из стола и подал Тане пепельницу, продолжая просматривать списанные ему материалы.

— Как отдохнул, куда съездил?

— Отдохнул нормально, съездил — никуда. А что?

— Да ничего, соскучилась по тебе, месяц не видела…

— Ну-ну, смотри, пока куришь.

— А что тебе шеф списал? Можно посмотреть? — зашла за спину сидевшего на стуле Нигматуллина, сделала вид, что читает через его плечо. Наклонившись, чуть прижалась упругой грудью, а нежным ушком своим — к щеке любимого… Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет стремительно прошёл Батманов — Хорош влюбляться в рабочее время! С праздником тебя, Ринат. Ваш шеф послал меня к тебе. Говорит, ты отдохнувший, полон сил и готов к делам великим — Батманов явно был в приподнятом настроении.

— Тань, ты иди — Ринат посмотрел на Иванову — Тебе ж дело надо к утру заканчивать — Татьяна молча и стремительно удалилась.

— А ничего девочка — Батманов кивнул на закрывшуюся за ней дверь — Любит она тебя…

— Без тебя разберёмся — не поддержал тему Нигматуллин.

— Без меня, так без меня — не обиделся начальник розыска — Я не затем сюда пришёл. Группу ночью взяли, автомобили бомбили, магнитолы там и всё такое. Прошкин сказал, ты будешь заниматься. Они малолетки все. Двое рассказывают, а третий…наглец такой, семнадцать лет человеку. Может закроем?

— Судимый?

— Похоже нет, но…

— Тогда не закрою. Бесполезно. Прокурор всё равно санкцию не даст. Колонём, думаю, и так. Давай его сюда, вместе поговорим.

Через десять минут на столе у Нигматуллина лежали три заявления обворованных автовладельцев, рапорта милиционеров патрульно-постовой службы, задержавших троих молодых людей при совершении кражи из салона «Жигулей». Напротив на стуле сидел парень и демонстративно дремал. Следователь начал беседу — Как звать? — Парень слегка приоткрыл глаза и опять сделал вид, что спит. Батманов вплотную подсел к задержанному и дотронулся до плеча. Тот внезапно и резко вскочил со стула и высоким, переходящим в визг голосом закричал: «Посажу обоих, только троньте!». Милиционеры сначала опешили, потом рассмеялись. Первым успокоился Батманов — Ты чего визжишь-то? Никто не собирается о твои сопли руки пачкать. Ты лучше со своим следователем познакомься. Ему ж сейчас судьбу твою решать.

— Нечего тут решать — успокоился немного молодой человек и, обращаясь к Нигматуллину — А вам ещё не звонили?

— А кто должен позвонить?

— Да так…Позвонят скоро, а пока мне адвокат нужен и…

— А когда воровал, адвоката с собой не брал что-ли — перебил Батманов.

— Ничё я не воровал, гуляли просто…

— А почему друзья твои, заметь — не наши, говорят, что вместе с тобой машины бомбили?

— Я не знаю, что эти дураки там делали. Мне сказали, что отлить пошли…

— А почему у тебя в карманах оказались ворованные зеркала?