теорию мне ничего не мешало, что я и сделал.
Как оказалось, мои догадки были верными. Шлем вернулся абсолютно чистым, что меня несказанно обрадовало. Значит и все свои заляпанные в тентаклиевой гадости, вещи, я смогу вернуть в нормальное состояние, просто убрав их обратно в инвентарь.
Так я собственно и поступил, после чего всё же нырнул в воду, смывая с себя несуществующую грязь. Поскольку вся моя броня была закрытая, в сражении с монстром я на самом деле не запачкался. Скорее тут имел место психологический эффект и мне просто хотелось поскорее смыть его.
Окунувшись, я покинул озеро. Вновь облачаться в броню мне не хотелось, да и нужды в этом больше не было. Потому на мне появилась чёрная футболка, джинсы и кроссовки. Как всё-таки удобно, когда можно использовать инвентарь как в играх. Я даже пару раз повторил этот процесс, когда вещи промокли и тем самым смог быстро обсохнуть.
Подобрав упавшие на землю телефон с ключами, я засунул их в карманы и стал обходить место, в котором по пришельцу нанесли удар с неба. Так же нашёл утерянный в пылу битвы автомат. Пыль уже к этому времени успела значительно осесть, или что вероятнее, её просто сдуло ветром. И знаете: вид, который сейчас открывался, представлял собой зрелище далекое от приятного.
Несколько человеческих трупов, не успевших вовремя спастись от вылезшего из озера монстра. Несколько перевёрнутых машин, некоторые из которых как сейчас было видно, были вовсе не пустыми. Много разбросанных по округе щупалец и лужи той гадости, которая из них вытекала. Разрушенный магазин, на котором лежало выдранное с корнем дерево. Упавший фонарный столб… Да что тут описывать, территория парка превратилось в зону боевых действий.
Знаете, наблюдая за этим, я заметил одну интересную особенность. Я уже не впервые вижу весь этот ужас. Все эти смерти, бессмысленные и жестокие. Те эмоции, которые я испытывал ранее, сейчас влияли на меня куда слабее. Совсем не так, как было раньше, когда на моих глазах гоблины и орки убивали несчастных людей в том посёлке, в котором я сам чуть не сложил голову. Совсем не так, как было, когда орки атаковали мои родные улицы. В конце концов, все люди умирают.
Ранее я говорил, что во мне что-то меняется. И это было правдой. Я смотрю на вещи совсем не так, как было раньше. Система не спрашивала моего мнения, когда оцифровала меня. И я проклял тот день, когда она это сделала. Она бросает нас на самоубийственные миссии, совсем не интересуясь нашими желаниями, вынуждает нас сражаться, видеть всё это. Убивать или быть убитым инопланетными тварями. И что самое страшное, те, кто захотели бы сбежать от этого, не смогут этого сделать. Нам не оставили выбора и пытаться убегать, зная что тебя всё равно догонят, смысла никакого не было.
Но также во мне было нечто хрупкое. То, что в итоге сломалось, прежде чем успело окончательно прогнуться под складывающиеся обстоятельства. Возможно, если бы прорвы с каждым разом не происходили всё интенсивнее, я бы не заметил, как смирился с этим. Я бы забыл, кого стоит на самом деле винить за все эти ужасные смерти и появления монстров на нашей планете. Каким-то образом то, что я сегодня увидел, напомнило мне о том, что всё на самом деле было совсем не так просто.
Почему-то ранее я даже не задумывался об этом, возможно виной тому тоже была система. А ведь поначалу я также подозревал, что она как-то влияла на то, о чём я думаю. Что вообще мы знаем о ней? Об этом непонятном феномене оцифровки. Откуда пришло то, что мы назвали системой? Я собираюсь выяснить это, а когда разберусь что к чему, заставлю заплатить за всё, что она с нами делает.
За такими мыслями я неспешно прошёл по разрушенной в хлам улице. В безопасной зоне уже стояли фалькатусы, полицейские и машины скорой помощи, но направился я прямиком к чёрному уазику, около которого крутилась уже виденная мной когда-то парочка в макинтоше.
Когда я подходил, дорогу мне перегородили двое полицейских и попытались заговорить. Не став их слушать, я молча вынул висевшую на шее цепочку, и показал им то, что висело на ней всё это время. Обычному человеку это бы ничего не сказало, но двое мужчин увидев её, отступили. То самое замаскированное устройство слежения, по которому государство могло в любой момент отследить мое месторасположения.
— Георгий Васильевич, — поприветствовал меня мужчина среднего возраста. — Судя по всему, вы уже успели разобраться с нашей проблемой?
Конечно же, мы были с ним не знакомы, но ему, как и ожидалось, было прекрасно известно обо мне. Это уже был второй человек из спецслужб, с которым я имел честь говорить и он, как и прошлый, даже не подумал представиться. Впрочем, это не сильно меня расстроило. Я просто произнёс то, зачем собственно и направился к их уазику:
— Я принимаю предложение.
Не знаю, о чём в этот момент подумал представитель силовых ведомств, но на его лице это совершенно никак не отразилось.
— Хорошо. Я доложу Центру о Вашем решении в кратчайшие сроки. Очень скоро с Вами свяжутся.
Я молча кивнул, и прошёл мимо так и оставшимся неизвестным, представителя правительства. Двинулся напрямик мимо уазика, затем обошёл стоящий за ним фалькатус, проигнорировав двух бойцов спецназа. Когда-то одно их присутствие заставляло меня нервничать, но сейчас всё это казалось такой глупостью. То время осталось в прошлом и сейчас если я захочу, могу сам заставить их понервничать.
Мы созданы из противоречий. Совсем недавно я говорил, что не стану в ближайшее время идти на сделку с государством. Но что мы имеем в итоге? Прошло меньше суток, и я дал своё согласие. Одна сторона внутри меня победила другую. И насколько верным был этот шаг, покажет лишь время.
Я говорил, что бежать от неизбежного не было смысла. Но, похоже, сам всё это время занимался именно этим. Не мог повернуться и понять, что шёл не в ту сторону, но сегодня что-то во мне изменилось. В тот момент, когда мои мысли пробили тот блок, который всё это время не давал мне открыть глаза, я наконец-то взглянул ими на реальность и всё осознал.
Глава 16
Я был дома у Марины, с которой наши отношения постепенно вновь начинали налаживаться. Вообще теперь довольно часто стал бывать у неё. Вот и вчерашний вечер мы провели, наслаждаясь компанией друг
