хитрое приложение, скрывающее номер и меняющее голос, потому нихрена он меня не узнает.
— Че еще за приложение? Откуда?..
— От верблюда, блин… Технари Ордена, наверное, подсуетились. Там вообще-то дофига интересных и полезных штук в системную начинку напихано. И когда я сегодня маялся от бессонницы из-за тролльского храпа, считай, часов с четырех утра, я там, в айфоне то есть, вдумчиво покопался и до фига ништяков нашел.
— Ну круто, че… Значит, не узнает хмырь этот прошаренный тебя. Но абы кому помогать тогда он тоже не станет…
— А че нет, за деньги-то? — хитро подмигнул напарнице Артем. — Я наплету детективу, что знакомые его мне порекомендовали. Скажу, что согласен оплатить услугу, бросив деньги на карту. Ща такое сплошь и рядом. Уверен, сторгуемся быстро и без проблем.
— Ну раз ты уже все так подробно распланировал, че ж попусту лясы точишь, и до сих пор кренделю этому не звонишь?
— Так ведь рано слишком еще. Надо хотя бы часов до десяти подождать, чтоб внимания не привлекать первым звонком. Пусть детектив кофейку попьет, с секретаршей потреплется, делами какими-нибудь конторскими чутка позанимается, опять же перетрет уже с кем-нибудь по телефону… Короче, пусть окунется с головой в рабочий процесс. Тогда моя просьба об адресе Алябиной пройдет по накатанной, как обычная рабочая рутина.
— Ну ты, блин, стратег.
— А то!
— Ладно, с этим понятно. А сейчас-то че делать будем? До десяти еще добрый час ждать…
— Ты, вроде, кровать сломанную обещалась на помойку выбросить?
— Э-э, че началось-то? Я так-то девушка: слабая, хрупкая, легко ранимая…
— Пакеты с бухлом вчера вдвое тяжелее моих тащила. И ни разу не запыхалась. А вес тех пакетов не многим уступает сломанной кровати.
— Ну Арте-е-ем!
— Так… В лифт бандура эта раздолбанная точно не влезет. Придется по лестнице вниз тащить. Давай, ты снизу подхватишь, а я сверху страховать буду.
— Это ж какой грохот на весь дом поднимем… Чем неминуемо привлечем к себе слишком много внимание. А нам, ведь, нельзя сейчас светиться.
— Зачетная попытка, но снова мимо. Ты на лестницу здешнюю, вообще, выходила?
— А че с ней не так?
— Наоборот, все так. Она в стороне от квартир находится, глухая со всех сторон. Потому, уверяю тебя: грохот на лестнице наши соседи благополучно проигнорируют. К тому же, сегодня рабочий день, и большинство обитателей квартир нашего подъезда уже сбежало на работу.
— Все равно, я считаю…
— Все! Хорош из пустого в порожнее гонять, — перебил Артем. — Обещания свои нужно исполнять. Так что вставай, Викуся, и пошли впрягаться в кровать…
Для выноса кровати Артем с Викой, особо не заморачиваясь, просто оделись в спортивные костюмы (благо, у Артема в шкафу их весело как раз два: старый, для грязной работы, и новый, для выезда на пикник), и нацепили на лица медицинские маски (типа от пыли). В таком прикиде обычных работяг, никем не замеченные, они за полчаса справились с нехитрой задачей. И вернувшись домой, успели даже до десяти выпить еще по кружке чая.
Потом, Артем созвонился с детективом и, как и предполагал, без проблем договорился о пустяшной платной услуге. Переведя после разговора оговоренные три тысячи рублей на счет детектива, через пару минут он получил на свой замаскированный хитрым приложением номер эсэмэску с адресом проживающей на Островского Лены Алябиной.
Для задания, заточенного на общение с людьми, маскировка мешковатыми костюмами и масками, разумеется, не годилась, и Артему с Викой пришлось подручными средствами изменять свою внешность.
Артем, не мудрствуя лукаво, сбрил приметные усы, отчего его резко помолодевшее лицо изменилось до неузнаваемости. Но, не успокоившись на достигнутом, он еще кое-как, с помощью шпилек, затолкал и закрепил пышную шевелюру под бейсболкой.
Вика взялась за преображение не менее решительно. Безжалостной рукой она укоротила свои роскошные волосы на три-четвери, а из оставшихся жалких обрезков, с помощью лака, соорудила на голове какое-то торчащее во все стороны безобразие. Вставила в уши огромные серьги, в виде колец и вызывающе ярко накрасилась. В довершение чумового образа, привязала к животу подушку, и, когда кое-как натянула поверх нее свое розовое платье, создалось вполне правдоподобное впечатление, что она — экстравагантная девушка на сносях и вот-вот должна родить.
На засвеченной «альмере» ехать на Островского было слишком рискованно, и решено было по телефону вызвать к подъезду такси.
Из подъезда Артем вышел, буквально волоча за собой клещом вцепившуюся в руку Вику, которая, старательно изображая без пяти минут роженицу, охала и ахала практически на каждом шагу.
Кое-как доковыляв до стоящей у подъезда желтой иномарки с шашечками такси на крыше, Артем усадил свою «беременную» спутницу на заднее сиденье, сам же плюхнулся на переднее, рядом с водителем.
На «куда едем?» таксиста, Артем продиктовал купленный за три тысячи адрес Алябиной. Машина плавно тронулась и, аккуратно вырулив со двора, вклинилась в автомобильный поток…
Прибыв на место, Артем расплатился с таксистом и отпустил машину. Вместе с Викой они вошли в третий подъезд, табличка над дверью которой обещала здесь номера квартир: с пятьдесят пятой по восемьдесят первую.
У неработающего лифта вошедшая в роль Вика едва не устроила истерику. И, чтобы разверещавшаяся спутница угомонилось, Артему пришлось на ушко пригрозить ей прям здесь же, в подъезде, устроить преждевременные «роды», и избавить от четырехугольного «плода» под платьем. В итоге, девушка обиженно примолкла и мужественно пыхтела, взбираясь по лестнице за Артемом на шестой этаж, где наконец отыскалась интересующая их семьдесят вторая квартира. Дождавшись весьма натурально запыхавшуюся подружку, Артем надавил на кнопку дверного звонка.
Дверь им открыл мужчина лет сорока пяти, невысокого роста, полноватый и лысый, как коленка.
— Чем могу быть полезен, молодые люди? — с улыбкой поинтересовался он у Артема с Викой.
Интерлюдия 11
Интерлюдия 11
(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)
Степа лежал на облезлом дерматине нар, устремив рассеянный взор на грязный, затянутый паутиной, изрытый трещинами серый потолок. Он находился в камере предварительного заключения. Вторые сутки парился в одиночке, потому как считался чересчур опасным отморозком для перевода в общую камеру. Сам же Степан, давно искренне раскаявшись в совершенном злодействе, теперь словно пребывал в затянувшемся беспробудном кошмаре, и бесконечно изводил себя раздумьями над парой тупиковых вопросов: что на него вдруг накатило там, позавчера ночью на квартире? И как так получилось, что он такой по жизни добрый и справедливый
