Читаем без скачивания Бездна (Миф о Юрии Андропове) - Игорь Минутко

«И вот что,— сказал себе Юрий Владимирович.— Внутри Русской партии необходимо создать нечто опасно-деструктивное, но находящееся под нашим прямым контролем. На случай мер, необходимых для экстремальной ситуации».

…Встречаясь с Сусловым, Андропов никогда не возвращался, даже в приватных беседах, к пресловутому списку «теневого кабинета». Ни разу словом не обмолвился на эту тему и Главный Идеолог страны. Оба олигарха прекрасно поняли друг друга.

Притормозились патриотические и профашистские издания.

Стали появляться в прессе публикации, невнятно, с оговорками, но осуждающие антисемитизм, прежде всего на Западе, в США.

Прекратили свое существование несколько «подпольных» журналов патриотического и антисемитского толка.

Но вот же интригующее событие! Еще в конце шестидесятых годов, то есть десять лет назад, после подавления «пражской весны», памятуя о шестидневной войне 1967 года, когда Израиль разгромил арабов (то есть всемирный жидомасонский заговор как бы вышел из исторической тени на оперативный простор), во время бума и пика появления статей, книг и переводов, о которых говорилось выше,— в это достопамятное время среди упомянутых изданий возникли еще два, отпечатанных все на том же ротаторе, весьма и весьма примечательных, а именно: «Майн кампф» Адольфа Гитлера и знаменитый антисемитский фальсификат «Протоколы сионских мудрецов».

И вдруг!… Согласитесь, удивительное дело: после встречи Суслова и Андропова, на которой речь шла о «теневом кабинете», оба издания были продублированы (повторимся — через десять лет!), правда, малыми тиражами. В чем дело?

Все очень просто, мой проницательный читатель. Просто и прозаично.

В конце февраля 1979 года, в ясный предвесенний денек, когда под ярким солнышком на карнизах заблестели первые слюдяные сосульки, Юрий Владимирович Андропов в одной из загородных резиденций КГБ собрал четверых людей из «своей команды» в небольшой уютной комнате с камином. За круглым столом сидели сам глава ведомства, полковник Иван Петрович Рябинин и трое его подчиненных, все молодые люди, возраст не более тридцати лет, и одним из них был старший лейтенант Заглада Вячеслав Николаевич.

Пили чай с айвовым вареньем. На столе одиноко стояла открытая бутылка армянского пятизвездочного коньяка и пустые рюмки. К коньяку так никто и не притронулся за все время продолжительной встречи.

— Итак,— сказал Юрий Владимирович, отпивая из своей чашки ароматный чай мелкими глотками,— нам необходима эта, с позволения сказать, подпольная организация. Ее задачи в процессе уточним. Мы должны себе четко представлять ситуацию: для нас это…— Председатель КГБ помедлил, под толстыми стеклами очков глаза его заблестели,-…захватывающая игра недорослей. А для них ни в коем случае не игра, а дело. Опасное дело, во благо…— Андропов усмехнулся.— Тут может быть несколько определений. Во благо России, во благо величия русской нации. Да мало ли!

— Определения найдем,— решился вступить в разговор полковник Рябинин.

— Верно, Иван Петрович, найдем,— продолжал Андропов.— Теперь вот что…— Он достал из папки, которая лежала на краю стола, лист бумаги.— У меня в руках список лиц, которые в шестидесятые годы увлекались всеми этими сомнительными штуками… «Майн кампф», «Протоколы»… Интересовались, давайте вещи называть своими именами, фашистскими идеями. И надо констатировать, по сей день ими интересуются сотни и тысячи людей. Чтобы познакомиться со всей этой публикой, пришлось бы выписывать из архива несколько томов «дел». Но такой необходимости нет. Список, который у меня в руках, невелик, в нем те наши граждане, которые занимали — большинство из них и сегодня занимает — высокие посты в государственном аппарате и в партии, вплоть до ЦК… Так вот… Минуло десятилетие. У этих товарищей подросли дети. Желательно, чтобы они попали в создаваемую организацию. Как вы понимаете, для контроля изнутри. Думаю, задача только на первый взгляд может показаться трудновыполнимой. Я просто уверен, что в большинстве случаев родители или родитель делятся со своими подрастающими чадами политическими взглядами и убеждениями. Политические споры-разговоры сейчас в моде.

— Кухонные разговоры,— вставил кто-то из подчиненных полковника Рябинина.

— Надо приступать к делу немедленно,— продолжал Андропов.— Кто непосредственно займется…

— Вот старший лейтенант Заглада,— поспешил полковник Рябинин.— У него есть опыт. Помните, Юрий Владимирович, националистическое молодежное подполье во Львове? Ведь как они там развернулись! Пока не оказался в их рядах Вячеслав Николаевич. Ведь он…

— Помню, помню,— перебил Председатель КГБ, еле заметно поморщившись.— И с чего собираетесь начинать, Вячеслав Николаевич?

— Думаю, по уже отработанной и оправдавшей себя схеме,— насупил брови старший лейтенант Заглада. Он был могучего спортивного телосложения, белобрыс, красив,— Сначала, не торопясь, подберем ребятишек… Начнем с литературы, пусть почитают…

— Она у тебя уже имеется,— вставил полковник Рябинин.

— Имеется,— согласился Вячеслав Николаевич.— Тем более это книжечки, которые родители, упомянутые вами, Юрий Владимирович, в свое время почитывали. Могут возникнуть семейные дискуссии. Ну, тут будем работать не по шаблону. Далее. Потребуется спортивный зал и пара уютных комнат, лучше бы где-нибудь за городом, от посторонних глаз подальше, но недалеко от Москвы.

— Тут, Слава,— засмеялся полковник Рябинин,— нет проблем!

— Что вам необходимо еще? — спросил Председатель КГБ.

— Я вот тут, Юрий Владимирович, набросал план ближайших мероприятий.

Разговор, посвященный созданию подпольной молодежной организации в недрах дышащей на ладан Русской партии и впоследствии получившей название «Отряд АГ», затянулся на несколько часов.

…Минуло почти два года. Русская партия — впрочем, сейчас это не точное определение: лишившись мощной поддержки Председателя КГБ, теперь это было скорее движение, разрозненное, не объединенное организацией, импульсивное,— тем не менее это движение продолжало существовать, особенно в среде творческой интеллигенции. По-прежнему выходили патриотические журналы. В издательстве «Современник» продолжали издаваться книги соответствующего направления, правда, откровенно антисемитские и профашистские творения в списках изданных и анонсированных произведений отсутствовали.

И тем не менее, тем не менее…

Все ближе продвигаясь к верховной власти, Юрий Владимирович осознавал или, правильнее сказать, чувствовал: за продолжающей действовать, хотя и более осмотрительно, русской державной идеей стоят силы — и в среде интеллигенции, и по-прежнему в армии, и в высших партийных сферах — враждебные ему. И — опасные.

Поэтому, решил хозяин Лубянки, настал срок действовать энергично и решительно.

Из Записки в Политбюро Председателя КГБ Ю. В. Андропова от 28 марта 1981 года:

«…В последнее время в Москве и ряде других городов страны появилась новая тенденция в настроениях некоторой части научной и творческой интеллигенции, именующей себя «руситами». Под лозунгом защиты русских национальных традиций они, по существу, занимаются активной антисоветской деятельностью. Развитие этой тенденции активно подстрекается и поощряется зарубежными идеологическими центрами, антисоветскими эмигрантскими организациями и буржуазными средствами массовой информации. Спецслужбы противника усматривают в ней дополнительную возможность для подрывного проникновения в советское общество.

Серьезное внимание этой среде уделяют официальные представительства капиталистических государств в СССР. Заметную активность, в частности, проявляют посольства США, Италии, ФРГ, Канады. Их сотрудники стремятся иметь контакты среди так называемых «руситов» с целью получения интересующей информации и выявления лиц, которых можно было бы использовать во враждебной деятельности.

Согласно документальным данным, противник рассматривает этих лиц как силу, способную оживить антиобщественную деятельность в Советском Союзе на новой основе. Подчеркивается при этом, что указанная деятельность имеет место в иной, более важной среде, нежели потерпевшие разгром и дискредитировавшие себя в глазах общественного мнения так называемые «правозащитники».

Изучение обстановки среди «руситов» показывает, что круг их сторонников расширяется и, несмотря на неоднородность, обретает организованную форму.

Опасность прежде всего состоит в том, что «русизмом», то есть демагогией о необходимости борьбы за сохранение русской культуры, памятников старины, за «спасение русской нации», прикрывают свою подрывную деятельность откровенные враги советского строя.

…В связи с изложенным представляется необходимым пресечь указанное враждебное проявление, с тем чтобы предупредить нежелательные процессы, которые могут возникнуть в результате деятельности антисоветских элементов, прикрываемой идеями «русизма».