Придавая всему сущему размытые, неясные очертания, из-за горизонта показался край солнца. Роса бархатной влагой нежно укутала окрестности: крыши домов, еще сонные, не тронутые уснувшим ветром деревья, согнувшуюся под непосильной тяжестью сочную зелень, придавала этому утру дивный, ни с чем не сравнимый по своей прелести вид.
Вика еще шире открыла окно и глубоко вздохнула. Но тут же в груди стал нарастать ком беспокойства. Столько дел впереди!
Из коридора донеслись поскрипывающие и постанывающие звуки половиц и приглушенные мужские голоса.
После завтрака Колесникова вместе с Дмитрием направилась на завод. Подходя к проходной, девушка почувствовала в животе легкий холодок. Как ее примут? Одно дело — раньше, когда приезжала на раз. Но теперь она стала финансовым директором этого предприятия со всеми вытекающими последствиями. А Слава — ее новым шефом, как и Мухин. Получится ли у нее наладить отношения со своим новым боссом, с сотрудниками, коих здесь великое множество? В строительной фирме у нее вышло далеко не сразу…
Стараясь выбросить все терзающие сомнения из головы, Вика взяла себя в руки и решила, что сейчас главное — вникнуть в работу. Для этого ей нужен лишь холодный рассудок и время, которого у нее не так много.
Вика поднялась на второй этаж, завернула в бухгалтерию, поздоровалась. Женщины, сидящие за компьютерами, засуетились, привстали.
— Наш новый финансовый директор, — представил ее Дмитрий.
Колесникова, подтверждая сказанное кивком головы, улыбнулась, пытаясь сгладить нервозность, затем направилась в отделенный стеклянной перегородкой кабинет — вотчину Дмитрия и ее.
— Какой из этих двух столов мой?
— Какой хочешь!
— Я сюда сяду, — кивнула Вика на стол справа.
— Вы, наверное, Вика Лексевна, купите себе сюда новую мебель? — спросила вошедшая женщина-бухгалтер. Это была невысокая, хрупкая рыжеволосая женщина лет сорока. Выражение ее лица чем-то напоминало выражение лица ребенка. «Кажется, ее зовут Аня и она занимается банком», — попыталась вспомнить Колесникова.
— Пока не собираюсь, — улыбнулась Вика. — Надо сначала разобраться, есть ли на это средства.
Несколько часов Дмитрий почти без остановки рассказывал о предприятии, отвечал ей на вопросы и объяснял, что к чему. Его голос, непривычный к таким длительным нагрузкам, вскоре захрипел. Пожалев собеседника, Вика выразительно подняла бровь и предложила:
— Может, кофе?
Мужчина тут же исчез на кухне, сооруженной тут же, в бухгалтерии.
Пользуясь наступившей паузой, бухгалтеры одна за другой стали подходить к Вике и задавать вопросы. Колесникова, все это время наблюдавшая за своими новыми подчиненными, прекрасно видела, что женщины, выбитые из привычной колеи ее присутствием, стараются прийти в себя, заняться обычной работой, но получается это у них плохо.
В бухгалтерию, словно вихрь, ворвался Слава Жук и деловито выпалил:
— Ты занята? Знакомиться пойдешь? Я всех начальников цехов собрал. А то скоро обед!
Колесникова устремилась за директором и через несколько секунд очутилась в большой комнате с развешанными на стенах грамотами и благодарностями. На стульях, расставленных параллельно огромному столу, сидели руководители подразделений: в основном пенсионного возраста мужчины в спецовках, кепках, серых рабочих халатах. При появлении Вики громкий гул и гомон стих, и она тут же попала под перекрестный огонь пытливых глаз, скользящих по ее скуластому лицу и стройной фигурке.
Директор, не обращая ни на что внимания, сделал несколько замечаний сидевшим у входа мужчинам и, получив от них возмущенные реплики с вкраплениями нецензурной лексики, прикрикнул:
— Давай уже, кончай здесь материться! — потом посмотрел на Вику и важно произнес: — Наш новый финансовый директор, зовут Виктория Алексеевна. Прошу любить и жаловать!
Вика вдруг представила себя со стороны: молодая, интересная, стоящая рядом с самоуверенным, таким же молодым Вячеславом. Ей двадцать семь. Славе и того меньше.
«Скажут, сопляков каких-то из города понабрали», — промелькнуло у нее в голове.
В воздухе повисла короткая пауза, после которой Вика набрала побольше воздуха в грудь и произнесла:
— Вадим Сергеевич попросил меня курировать этот завод. Наладить учет. Но я здесь буду появляться наездами — в городе на мне еще несколько строительных фирм. Здесь я уже не в первый раз — кто-то наверняка видел меня в цехах, когда проводилась инвентаризация. К сожалению, я вас всех не знаю по имени-отчеству, но, надеюсь, в процессе работы мы с вами со всеми познакомимся. Сейчас у меня в планах знакомство с производством и дальнейшая инвентаризация, которая начнется завтра. Если у вас есть вопросы, то мне их задавать в настоящее время бесполезно, поскольку у меня у самой вопросов больше, чем ответов. Надеюсь на вашу помощь и понимание.
Выдав экспромтом свою речь, Вика перевела дух и, извинившись, вернулась в бухгалтерию. Усевшись на свое новое рабочее место, она почувствовала, как ноги зашлись в мелкой, противной дрожи.
— Обедать поедешь? — подошел к ней с очередной порцией кофе Дима.
— Поеду. Ты сегодня допоздна, как всегда?
Мужчина сунул сигарету в рот и похлопал себя по карману в поисках зажигалки.
— Я раньше одиннадцати отсюда обычно не ухожу. Днем дергают все кому не лень. Только вечером, когда разойдутся, и можно работать. И то не знаешь, за что хвататься — не то за отчеты, не то за программу или кабель.
— А что у нас на обед?
— Я заказал администратору щи и котлеты с картошкой. Сегодня Анька — она хорошо готовит.
Они расселись по машинам и через пять минут очутились за общим обеденным столом, наблюдая за проворными движениями обслуживающей их девушки.
Расставив на столе тарелки с горячим, администратор скрылась за дверью.
— Блин! Опять майонез забыла, — недовольно буркнул себе под нос Слава и тут же крикнул:
— Анна!
— Ин-на! — громко хохотнул сидевший напротив Вики Петр, он же муж Светланы.
Девушка несколько с любопытством его разглядывала. Среднего роста, толстый, с большим, сильно выпирающим вперед животом и мальчишеской болтливостью. Несмотря на то что пробило всего двенадцать, он уже успел несколько раз плотно приложиться к рюмке. Жук, заметив это, нахмурился.
Пережевывая обильно намазанный майонезом кусок ржаного хлеба, директор обратился к Вике:
— У меня тут столько проблем, которые я никак решить не могу. С того самого дня, как здесь начал работать! К примеру, я до сих пор не знаю, во что обходится фанера, которой мы торгуем. Отталкиваемся от среднерыночных цен по области. По ним все и продаем. А что зарабатываем и зарабатываем ли, один х… знает. Извини.
Жук ткнул пальцем в сторону Петра.
— Вот этот кадр всю зиму продавал фанеру со скидкой. И еще больше скинуть просит. Правильно, у него зарплата от оборота, а не от наценки капает! Ему чем дешевле, тем лучше, а мне наоборот. И обосновать, почему мне не хочется уступать, я не могу, потому, как ни черта не знаю. Мне нужно, чтобы ты посчитала себестоимость каждого вида продукции. Я сам не раз пробовал. И с Диманом считали не одну ночь, и с Вадимом — так ничего и не насчитали. А мне это позарез нужно. Помнишь, один испанский мудак прошлый раз вместе с вами приезжал?
Вика кивнула.
— Я ему с пеной у рта доказывал, что почем и что щиты мы продаем задаром. Мне нужен человек, который ему грамотно, на пальцах разложит ту же себестоимость. А то я один тут, как идиот, упираюсь. Может, нам вообще нет смысла что-то экспортировать? Может, только лес переводим?
Колесникова снова кивнула.
— Ты еще подумай по деньгам, — продолжал он, — у нас на заводе вечно денег не хватает. Как зарплата — так геморрой! Специально деньги под нее приходится копить.
Фонд оплаты труда — третья часть всей выручки, представляешь? Меня Ворон заставляет людей гнать, чтобы расходы снизить. Про налоги я вообще молчу. Задушили. Может, нам какую-нибудь новую фирму создать? Ну, как говорится, «для оптимизации налогообложения»?
— Пока ничего создавать не надо. Когда вникну в работу, тогда и будем рассуждать.
— Только быстрее давай, — предупредил Жук, — у меня тоже вопросов больше, чем ответов.
Словно бетонная плита упала на ее худые плечи. Вика пошевелилась, словно пытаясь высвободиться из обрушившихся на нее задач. Упрямо пытаясь отрезать кусок котлеты тупым ножом, она твердо про себя решила: «Сначала то, что я запланировала, остальное — по ходу пьесы».
Вика подошла к большому, сверкающему чистотой окну бухгалтерии и, с трудом приоткрыв его, выглянула наружу. Прямо перед входом в здание был разбит небольшой, радующий глаз садик. Справа виднелись трубы котельной, такой же древней, как и всё вокруг. Слышно было, как по дороге проехал мотоцикл, за ним несколько машин, звуки играющей музыки слабым эхом доносились до слуха. Чуть постояв, она вернулась к себе.
