Горячий воздух сомкнулся вокруг него, сгущаясь, словно слишком долго варившаяся каша. Гул становился всё громче, заглушая даже панические вопли кошки. Миг вокруг начал бледнеть, и Весельнос, рассерженный и сбитый с толку, мог только беспомощно задаваться вопросом – с чего это ему захотелось служить кому-то, кого он не знает.
Затем мир исчез.
![]()
- Сыр. Очень хочу сыра, - развалившись на стуле, громко потребовал её новый фамильяр. Его ножки болтались высоко над полом, и он едва мог дотянуться до стола, но это не мешало ему вновь пополнить стакан вином из королевских погребов. – И хорошего, а не эту гниль, которую старый Кар… то есть, не этого вашего обычного человеческого. У нас, фамильяров, очень необычные предпочтения. Ты ведь не хочешь расстроить своего фамильяра, да, дорогая? Я верю, что кусок сыра поможет мне восстановить силы и подготовиться к исполнению твоей воли.
Мэйв вздохнула. Почему-то задуманное сработало не так, как полагалось. Фамильяр вроде как должен «слушаться и повиноваться», но, с момента появления Шэнка, тот только и делал что требовал вина, жареного мяса, обещаний предоставить новую одежду, и даже подношений владельцу таверны от его имени – и всё это для того, чтобы (Мэйв могла процитировать) «восстановить силы и приступить к выполнению обязанностей».
- Я думаю, ты уже достаточно отдохнул, - раздражённо запротестовала она. – Ты – мой фамильяр. Я хочу, чтобы ты показал, на что способен.
По её тону брауни понял, что больше не сможет тянуть время. Оставалась только одна проблема – он понятия не имел, о каких способностях она говорит, даже если бы и обладал ими.
- На что способен? Например? – задал он встречный вопрос.
Волшебница скривилась, не ожидав такого поворота. Она и сама не знала – это ведь был её первый фамильяр. Она покопалась в изрядно залитой алкоголем памяти, выискивая те крохи, что были известны ей по этому предмету.
- Ты должен уметь слышать мои мысли и подчиняться безмолвным командам. Это раз.
- Ах, это, - протянул Шэнк, пытаясь придумать отговорку. – Ну, для этого нужно время. Ага, точно-точно. Мы едва познакомились, я очень, очень нервничаю, поэтому моя голова сопротивляется твоим мыслям. Уверен, скоро всё наладится, особенно если ты раздобудешь ещё винишка. – Он ткнул в приконченную бутылку и многозначительно обвёл взглядом комнату. – Более того, я уверен, что это окажет неоценимую помощь!
Женщина испустила тяжелый вздох, но спорить было бесполезно, а потому она высунулась за дверь и крикнула Корлису, заказывая ещё выпивки. Никто не предупредил её, что фамильяры такие требовательные.
- Ещё чувства, - продолжила она, повернувшись. – Мои чувства – слух и прочие - должны были стать острее.
Шэнк затих, уставившись в потолок. Эта проделка становилась всё запутанней – пора было выбираться.
- Разве ты не чувствуешь улучшений? – наконец поинтересовался он, пытаясь сыграть на её тщеславии. – Ты выглядишь внушительней и подвижней. Очень впечатляюще. Не думаю, что кто-нибудь сможет с тобой…
Прежде чем он смог закончить, в комнате вдруг стало невыносимо жарко. Воздух наполнился колким ароматом волшебства. Раздался громкий хлопок, и Мэйв отшатнулась, раскрыв от удивления рот, а маленький пройдоха выронил бокал, расплескав отменнейшее анкапурское красное по полу.
В центре комнаты появился ещё один брауни, выглядевший потрясённым и недовольным. Из одежды на нём была только туника из листьев и травы, а в копне волос застряли палочки и обрывки листьев папоротника. В руках он вертел зелёный, помятый стручок, который в один момент едва не выронил. Перехватив его, человечек засунул свою ношу под мышку, повернулся к Мэйв и, скорчив гримасу, через силу выгнулся в неловком поклоне.
- Весельнос к вашим услугам, о могучий маг.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Фраза была процежена через крепко стиснутые зубы, слова неохотно выползали, словно выдраны клещами из его горла.
Женщина захлопала глазами. Два брауни! О боги, она призвала сразу двух брауни!
Шэнк быстро оценил расстояние до двери и до окна, раздумывая, куда он успеет раньше. Настало время сматывать удочки.
Что-то заставляло Весельноса повиноваться, а в его ум набились странные мысли, противоречащие его природе. Что он здесь делает и зачем только что это сказал?
Пока Мэйв переводила взгляд с одного брауни на другого и обратно, сквозь пелену опьянения до неё доходила простая истина. Она не вызывала обоих фамильяров себе на услужение. Только один из них был настоящим.
Колдунья ткнула в новоприбывшего.
- Ты, Весельнос. Говоришь, ты здесь чтобы служить мне?
- Да госпожа, - прорычал он.
Шэнк стёк со стула.
- Никакого сыра, вина и хорошей одёжки?
Шэнк на цыпочках крался по свободному от ковров полу, надеясь добраться до открытого окна.
- Только если вам будет угодно, госпожа, - последовал покорный и жалкий ответ.
- А ты… - Мэйв повернулась к стулу другого брауни, теперь пустому.
Это послужило сигналом для самозванца. Он бросился бежать, рассчитывая преодолеть возвышающийся подоконник до того, как окажется пойман. Было, конечно, весело, но пора и честь знать.
Прогромыхали слова силы, и яркий луч, сыпля искрами, сорвался с кончиков пальцев мага – Шэнк не успел сделать и двух шагов.
Магическая вспышка настигла его со спины, распространившись затем щекочущим теплом в каждый нерв его конечностей. Он накренился вперёд, его тело билось в конвульсиях, словно обезглавленная курица, затем он кулем свалился на пол – как мертвец, мышцы которого утратили напряжение и жизнь.
Ну, жизнь в нём ещё оставалась, но вот контроль над телом?.. Он оказался парализован. Боковым зрением он ухватил вид кровожадно ухмылявшейся Мэйв. Может статься, что жизненная сила в итоге зря не покинула его. Если бы он мог закрыть глаза, то с радостью сделал бы это, вознося молитвы о пощаде каждому известному ему божеству.
Убедившись, что беглец не притворяется, Мэйв развернулась к её настоящему фамильяру. Не было никаких сомнений – чувства стали теперь острее и ярче. Туман в голове полностью рассеялся; это было приятно и понравилось ей. Кто ещё из магов Анкапура может похвастаться фамильяром-брауни?
Жалобное «Госпожа?» вернуло поток её мыслей к лесному существу, стоявшему перед ней. Она посмотрела на брауни – её брауни – и поняла, насколько он несчастен и зол.
- Госпожа, что вы хотите от меня?
- Ты мой фамильяр?
- Да… госпожа, - слова давались ему с трудом.
- Откуда ты родом?
- С фермы йомена Уэсто, что близ Камнелесья, - его миниатюрное личико просветлело при этих воспоминаниях, но радость быстро увяла, когда он понял, что никогда больше не увидит родные пейзажи. – Теперь вы отпустите меня?
Мэйв не находила слов.
- А ты… хотел быть фамильяром? Ну то есть, как я тебя заполучила?
Весельнос чувствовал себя неуютно в этом странном помещении. Он никогда прежде не бывал в такой обители человека. Ферма старого Уэсто была всего лишь маленькой хижиной на опушке леса, только и всего.
- Меня никто не спрашивал. Громкое жужжание, хлопок – и я тут.
Смысл сказанного вызвал слабость у колдуньи, и ей пришлось опуститься на стул. Глянув на опустошённую бутыль от вина, она пожалела, что рядом нет ещё одной, только полной. Она так хотела фамильяра, особенного, чудесного фамильяра – но это больше было похоже на похищение, даже хуже. Она выкрала бедолагу из дома, от друзей и заставила прислуживать против воли. Это совсем не то же самое, что заиметь крысу или лягушку.
Она так хотела фамильяра, и вот что получилось. Что же ей теперь делать?
На полу неподалёку Шэнк издавал булькающие звуки, слегка трепыхаясь, точно рыба, выброшенная на берег. Обездвиженный, всё что он мог делать для спасения, это пускать слюни. Шум напомнил пожилой женщине о её жертве, и злобная усмешка расплылась по лицу мага. В ту же секунду Шэнк пожалел, что не остался лежать очень, очень неподвижно.
