– Я предъявил ей обвинение, – сказал Доббинс. – Я привел ее к присяге. Она предложила поклясться святым Домиником, но я вспомнил, что это католический святой. Я заставил ее присягнуть на кресте митрополита.
Воцарилась тишина. Раслов облокотился на кресло, в котором недавно сидела норвежка. Он сложил на спинке кресла свои толстые руки и так сжал их, что они казались бледными и тонкими. Потом он сказал:
– Вы хотите уверить меня, что моей законной государыней является принцесса? Но королева не может выйти замуж за нетитулованного, так же как это невозможно для короля. Устроит ли это вашего молодого друга?
– Я забочусь не только о его интересах. Доббинс небрежно взглянул на свои часы. Раслов ухватился за митрополита, который стоял, сложив руки и как будто не слыша происходивших пререканий.
– Я вернулся сюда, – объяснил барон, – для того, чтобы напомнить вашему преосвященству, что как колибрийский закон, так и православная церковь признают развод.
– Что касается церкви, то она не терпит развода, связанного с обманом.
Митрополита поддержал Доббинс, который заявил:
– Никакого развода не будет. Вчера вечером представители союзных держав в Колибрии встретились в американской миссии. Я изложил свою теорию – тогда еще только теорию – относительно…
– Союзные державы, – с горечью рассмеялся премьер, – поверят даже такой теории, если она может повредить наследнику покойного герцога.
– Должен сказать… – Доббинсу было весьма неприятно говорить это, но его принуждал долг, – должен сказать, что они не поверили ей; но они увидели в ней средство для вынуждения признания у этой женщины. – Он снова стал дипломатом. – Когда это признание достигнет моих коллег, то, как я уже сказал, о разводе не будет и речи. Дело в том… гм… что шесть истребителей из состава британского флота в Константинополе подходят сейчас к Влофу.
– Что? – Премьер-министр с побледневшим лицом бросился к телефону. Он позвонил, но не получил ответа. – Провода перерезаны! Да, вспоминаю, по дороге сюда я видел какое-то повреждение. – Он говорил угрожающим тоном, который еще подчеркивался его улыбкой. – Повреждение, к которому причастны вы, мистер Доббинс?
– Я думал, что новость о прибытии истребителей может подождать, пока я доеду до Дворок.
Раслов покачал своей круглой головой.
– Значит, союзники намерены навязать нам республику?
– Они ничего не будут навязывать вам, барон. Они настаивают лишь на том, чтобы принцесса не была обманута и чтобы народ получил возможность изъявить свою волю.
Премьер махнул рукой с видом игрока, бросающего свои карты:
– Это означает республику, мистер Доббинс! Ваше преосвященство, вы знаете, что если обе соперничающие монархические партии не объединятся благодаря предполагаемому браку, то у Тонжерова хватит силы опрокинуть монархию. Ваше правительство всегда преследовало политику невмешательства в такие дела, мистер Доббинс!
– Оно и теперь не вмешивается. Я только даю советы. – Американец еще раз взглянул на часы.
– Да, вы даете советы. Ваше преосвященство, я еще раз взываю к вам. – Раслов подошел к окну, как будто желая собраться с мыслями, вернувшись, он продолжал: – Это вопрос вашего патриотизма. Вы глава государственной церкви, и вы всегда были преданы короне. Сейчас сама корона находится под угрозой.
Но митрополит был непреклонен:
– Я верный колибриец. И если бы были канонические средства уладить это, я прибег бы к ним. Но их нет.
– Вот посмотрим; дайте мне взглянуть на это удостоверение, – настаивал барон. – О, вы можете сами держать его в руках!
Раслов нагнулся над бумагой, которую митрополит неохотно протянул ему. Прошло несколько секунд. Потом премьер-министр подбежал к двери, открыл ее и очутился лицом к лицу с норвежкой и дежурившим при ней Загосом:
– Простите, сударыня, но в большинстве европейских стран принято обозначать в свидетельстве религию обоих брачущихся. В вашем брачном свидетельстве этого указания нет. Почему это?
Норвежка широко раскрыла свои синие глаза.
– Но ваше превосходительство уже спрашивали меня об этом: помните, когда вы в первый раз заглянули в переднюю из сада? Я ответила вам, и вы вернулись после этого в сад.
– Да, да, моя дорогая. Но скажите это этим джентльменам.
– Моя религия не указана, потому что ее у меня нет. Мои родители были свободомыслящие.
– Следовательно, – барон провел языком по своим сухим губам, – вы не были крещены?
– Нет.
Раслов быстро повернулся к митрополиту.
– Вы слышали, ваше преосвященство?
Митрополит Афанасий слышал. Он не проявил удивления, ибо все священники живут в мире, полном неожиданностей. Он только погладил свою белую бороду, склонил голову перед норвежкой и мягко сказал:
– Сударыня, церковь не может считать действительным брачный договор между двумя лицами, из которых одно не крещено. Мне очень жаль вас, но в глазах церкви вы не жена!
Женщина вторично вскрикнула:
– Как вы смеете говорить так?
В комнате было теперь пять человек, и Эльга Хольберг сразу стала самой незначительной из них. Никто не поставил ей в укор ее гнев.
– Принцесса все равно не согласится, – сказал Загос – Дело не в технических подробностях. Если только она узнает…
Улыбающийся барон, являвший собой чудо самообладания, прервал его:
– Ее королевское высочество не сразу узнает об этом. Господа, я прошу прощения за небольшой обман, но мне пришлось немного задержать вас, пока государственный канцлер решал срочный, предложенный на его рассмотрение вопрос. Наши законы согласны с нашей церковью в отношении правила, приведенного его преосвященством. И поэтому, заседая в этом замке в качестве председателя Верховного Суда королевства, граф Башко аннулировал норвежский брак на том основании, что одной из сторон было некрещеное лицо. – Он нетерпеливо отмахнулся от новых протестов Эльги Хольберг. – Ваше преосвященство, мы больше не можем терять времени. Я сообщу народу, что болезнь принцессы заставила ускорить венчание и придать ему частный характер. Если массам нужны празднества, мы позже устроим парадную коронацию в соборе. Парламент провозгласит принцессу Ариадну государыней, равноправной с ее супругом. Как вы знаете, дорога в Квильф начинается от задней части этого парка. Король и его невеста отбыли туда: Дворки, пока здесь остается эта скандинавская особа, не подходит для наших целей. Вас ожидает коляска. Угодно вам немедленно выехать?
– Я не хочу обманывать принцессу, – сказал митрополит. – Если она согласится, узнав о всех обстоятельствах…
