Я тоже пойду с тобой, чтобы узнать, кто у нас родится.
Давид отвел прядь от моего лица, и по телу пошла дрожь.
- Хорошо, я очень этому рада.
Когда губы Штерна коснулись моих, я поняла, что таю окончательно. Не хочет он жениться ни на какой Агате! Это же очевидно! Нельзя хотеть видеть супругой одну женщину и целовать вот так - другую. И пусть на мне он тоже жениться не хочет, сейчас мне было на это плевать. Да и я сама этого не желаю. Осталось только убедить в этом саму себя.
Вечером этого же дня меня ждал сюрприз. Позвонил дядя, который смущался (что было для него совсем несвойственно). Он сообщил, что сегодня же приедет ко мне, но не один.
Нашел себе невесту! - возникла в голове такая мысль. Что было бы не так уж удивительно, если бы дядя Саша торопился познакомить меня с каждой женщиной, которая ему нравилась. Эта - нравилась, я даже в этом не сомневалась.
Согласившись с тем, что у меня сегодня гости, я побежала в магазин, откуда притащила (Давид со Светланой Ивановной меня бы точно убили и были бы правы) две сумки с продуктами. И принялась стряпать ужин. У меня было просто отличное настроение. После поцелуев Штерна и известия о том, что свадьбы между ним и Агатой не будет, я воспряла духом.
- Девочка моя, - смущаясь произнес дядя, входя в квартиру через час, когда жаркое было почти готово. За собой он вел ухоженную полную женщину, которую представил мне сразу, как только за ними закрылась дверь. - Это Танюша. А это моя пчелка - Маша.
Танюша понравилась мне сразу. Улыбающаяся и скромная, она опустила взгляд вниз. Потом достала из сумки две пары пинеток, и я растаяла окончательно! Они были нейтрального цвета. Одни зеленые, вторые фиолетовые. Подойдут и мальчикам, и девочкам.
- Вот, Машенька. Саша сказал, что у вас детки скоро будут, я связала.
О! Она еще и рукодельница! У меня глаза стали сразу на мокром месте, и я не нашла ничего лучше, чем просто обнять Таню и, отстранившись, указать на кухню.
- Спасибо вам большое! А теперь давайте знакомиться.
Я пила апельсиновый сок, Татьяна - принесенный дядей ликер. Сам дядя Саша употреблял водку, но сдержанно. Мы говорили обо всем, и я чувствовала себя совершенно расслабленной, как будто знала Таню всю свою жизнь. Как же хорошо, что они познакомились!
- Машунь, а как Давид твой? - вдруг спросил дядя, и я растерялась. Ну вот что ему ответить? Что мы с ним общаемся, но на этом все? Или что я уже хочу за него замуж (хоть и кажется, как будто открещиваюсь от этого), а воз и ныне там?
Однако ответить на этот вопрос я не успела. В дверь позвонили и я, схватившись за возможность сбежать от дяди и Тани, помчалась открывать.
И каково же было мое удивление, когда на пороге я обнаружила Штерна собственной персоной!
- Привет, - чувствуя, как мое сердце начинает биться чаще, поздоровалась я и отступила в сторону, давая возможность Давиду зайти. - А у меня гости. Пойдем, познакомлю тебя с ними поближе.
Глава XXXVIII. Давид
- Надеюсь, это не Тараканов?
Я попытался пошутить, но вышло как-то мрачно и злобно. Кинув взгляд в зеркало, обнаружил, что меня от одного имени этого экземпляра перекосило.
- Не он, - уверила меня Маша.
- Ну и слава Богу, наша прошлая встреча мне не понравилась. Да и ему вряд ли, - усмехнулся я.
- Машунь, кто это там?
Из двери кухни появился незабвенный родственник Пчелкиной - тот самый дядя, что был главным виновником моего жизненного переворота.
- Ааа, Давид твой пришел, - протянул он и уставился на меня выжидательно.
- Ты сказала дяде, что я твой? - шепнул я Пчелкиной на ухо.
- А ты против? - пробормотала она так же тихо в ответ.
- Нет, - ответил, не задумываясь. Ведь так оно и было.
Я думал о Пчелкиной чаще, чем о ком или о чем бы то ни было в своей жизни. И если ей принадлежали почти все мои мысли, то, вероятно, и я сам уже был полностью ее. И настолько полное погружение в другого человека даже пугало.
- Потом шушукаться будете, - проворчал, тем временем, дядя. - Сначала давай познакомимся. Официально, так сказать.
Что ж, предложение трезвое. Протянув мужчине руку, я представился:
- Давид.
- Александр Никитич, - последовал ответ. А за ним - пристальный взгляд, которым меня словно бы просканировали, чтобы узнать всю мою подноготную.
- Да что ж мы тут стоим, - вмешалась Маша. - Пойдемте же на кухню.
Я послушно протопал куда было сказано и даже покорно надел предложенные мне тапочки. Розовые с белыми помпонами. Розовые. С помпонами. Докатился!
- Извини, других нет, - сказала Пчелкина, едва сдерживая смех. Она ясно уловила тот выразительный взгляд, с каким я смотрел на эти тапочки. Которые мне еще и малы были (что логично) размеров на пять или шесть.
- Я делаю это только потому, что тебе нельзя волноваться, - фыркнул я, неловко волоча ноги по полу в этом розовом кошмаре.
А когда наконец вошел в кухню, обнаружил, что список гостей боевым дядюшкой не ограничивался. За столом сидела приятная пухленькая женщина. И одного того, как Александр Никитич и она обменялись взглядами, было достаточно, чтобы понять - у этих тоже уже все было.
Господи, кажется, мы с Пчелкиной единственные из окружающих нас людей, кто вынужден соблюдать целибат!
Хотя… ведь я-то на это не подписывался. Да, я не мог залезть к Пчелкиной туда, куда хотелось, но ведь мог к кому-нибудь другому! Однако такая мысль мне даже на ум не приходила. Да и желания пойти и снять кого-нибудь на ночь не
