Прежде чем она могла подумать о том, что делает, Ава быстро сократила расстояние между ними и поднялась на носочки, остановившись на мгновение в последний момент. Она замерла, не отрывая от него взгляда. Его горячее дыхание согревало ее щеки, его грудь поднималась и опускалась лишь в паре сантиметров от нее. Время словно застыло, и она уже была готова отступить, отойти назад, когда…
Он завладел ее губами, практически заключая ее в своих объятиях. Его руки касались ее лица, а его красивые губы прижимались к ее. Он пах снегом, кофе с корицей, и чем-то горячим и сладким, что она не могла определить. С закрытыми глазами она старалась насладиться каждой секундой, пока его язык посылал волны желанию по ее телу, прямо до ее конверсов. Она руками стащила шапку с его головы, путаясь пальцами в его густых темных волосах. Прямо сейчас она хотела остаться в этом идеальном моменте навсегда.
А затем Жюльен отстранился. Ава открыла глаза и моргнула, страшась того, что она только что все это придумала. Жюльен смотрел на нее, держа камеру, которая все еще висела на его шее. Язык его тела подавал ей смешанные сигналы.
— Я ее сломала? — выдохнула она.
На его лице появилось замешательство.
— Что?
— Твою камеру, — сказала она. — Ну… когда я бросилась на тебя, словно отчаявшаяся бывшая модель, притворяющаяся Энн Хэтэуей.
Он потряс головой.
— Это не так… ни то ни другое.
— Хорошо, — сказала Ава. — Потому что мы должны… мы можем забыть, что это случилось. Я о том, что это был всего лишь момент. Во всем виноваты замочки любви.
— Ты так думаешь? — спросил ее Жюльен.
— А ты нет?
— Non. Я считаю, что вина в том, что я не мог отвести от тебя глаз с момента нашей встречи.
Глава 40
Жюльен поверить не мог в то, что он сказал это вслух. О чем он думал? Почему он позволил себе ее поцеловать? Он хотел этого… очень сильно… но… это было неправильно. Аве не нужны были сложности, связанные с романтическими отношениями, по многим причинам, которые она уже ему изложила с момента их первой встречи… и он тоже не был готов.
— Оу, — отозвалась Ава. — Правда?
Он кивнул, несмотря на внутренние противоречия.
— Не знаю, дело в твоих волосах или глазах, или в том, как страстно ты меня ненавидела, когда мы только познакомились, но…
— Но это же плохая идея, нет?
Он сглотнул. Конечно, она была права, подумал он про себя, но тем не менее, ее слова его задели. И как ему ответить?
— Поможет ли то, если я скажу, что верю — в жизни не существует такого понятия, как «плохая идея». Только идеи, которые работают, и те, что нет.
— Не уверена, что это правда поможет, — ответила она.
— Что, если я скажу, что не хочу причинять тебе боль, — он сглотнул.
— Что, если я скажу, что ты опять мыслишь слишком глубоко.
— Мадонна…
— Месье Фитусси.
Она подняла голову, чтобы вновь встретиться с его взглядом. Ее челюсть была упрямо сжата, и все, чего он хотел — это заключить ее хрупкую фигуру в свои руки и не позволять ничему плохому с ней случиться. И в этом была часть его внутреннего конфликта. Он не мог ей этого обещать. Жизнь это жизнь. И он все еще был с ней не в ладах.
— Нужно идти, — сказал он, когда холодный ветер пробрался до костей. — Найдем еще одну кофейню, да?
Выражение ее лица говорило о том, что он уже сделал ей больно таким вялым ответом.
— Ава… — попытался он снова.
— Тебе стоит надеть шапку, — сказала она, сунув ее ему в руку.
Путь вниз занял их по ощущениям в два раза больше времени, чем подъем. Ава чувствовала себя глупо. Она не знала, что говорить Жюльену. Первый человек, который действительно ее понимал, и она все испортила, поцеловав его. Хотя справедливости ради, он ответил на ее поцелуй, но теперь, когда между ними было пару метров расстояния, поддерживать разговор было трудно. Жаль, что нельзя было забрать этот поцелуй назад… лучший в ее жизни… тот, от которого сжимались пальцы на ногах и кружилась голова.
— Я беспокоюсь о своем отце, — произнес Жюльен, спускаясь вниз.
Он перевел тему. Это было к лучшему.
— Он чем-то болеет? — спросила она.
— Нет… это не болезнь… ну, возможно, в какой-то степени, — он вздохнул. — Ава, вся моя семья очень плохо переживает смерть Лорен. Мой отец, который притворяется сильным и неуязвимым… он не справляется, и я переживаю за свою мачеху.
— Что ты планируешь делать?
— Я хочу устроить выставку до свадьбы.
Ее челюсть тут же отвисла, и Ава схватилась за перила лестницы.
— Ты же говорил, что свадьба будет накануне Рождества.
— D 'accord.
— Но если ты собираешься все организовать, прорекламировать и привести кучу людей, тебе потребуется больше одной недели! — она прислонилась к ограждению, пропуская мимо других туристов.
— Я хочу сделать это для Вивьен и своего отца. Постараться воссоединить семью до свадьбы, — сказал он. — Новое начало для всех нас.
Она сглотнула. Конечно же, именно этого он хотел. Потому что он был хорошим человеком, у которого много чего происходило в жизни, а теперь добавился еще и поцелуй, которого он не просил.
— Ну, ты знаешь, что я помогу, — произнесла Ава. — В промежутках между выяснением, изменяет ли отчим моей лучшей подруги.
Она криво улыбнулась ему.
— У меня есть опыт работы в соцсетях, — продолжила говорить она, неуверенно шагая вниз. — А у Дебс много связей в журналах… большинство из них находятся в Великобритании, но она всего лишь в одной остановке на Евростаре отсюда. Я уверена, что она точно сможет что-то провернуть и обеспечить рекламу в журналах об искусстве.
— Думаешь, она поможет мне? — спросил Жюльен.
— Конечно! Ты же помогаешь ей с фотографиями для ее статей.
— Ага, — ответил он.
— Тогда все решено.
Он кивнул. Ему ужасно это не нравилось. Он не хотел обсуждать с ней то, как она будет помогать ему с выставкой. Он хотел говорить о том, что он чувствовал, целуя ее. Приближался последний пролет лестницы. Что произойдет потом?
— Итак, я сейчас возвращаюсь в отель и говорю Дебс, что ты хочешь сделать, и… у тебя уже есть площадка?
Ничего у него не было. Она надеялся, что в галерее Дианы будет свободное пространство, но все уже было забронировано. Он покачал головой.
— Ну, если в Париже так же, как в Лондоне, то перед Рождеством все уже занято, — подытожила Ава.
— Да, — вздохнул он. — Скорее всего, миссия невыполнима.
— Не ты ли тот, кто говорил мне, что я могу быть кем захочу? Что нет ничего невозможного? — спросила Ава, улыбаясь. — Есть вещи, которые легко осуществить, а есть те, которые сложно.
— Если ты веришь в это, Мадонна, то значит, ты веришь в магию, — напомнил он ей.
— Что же, — она спустилась с последней ступеньки на землю. — Возможно, я начинаю к этому приходить.
Он ступил следом за ней, наступив на снежную землю.
— Я рад это слышать.
Она теперь смотрела на него. Ее светлые волосы были усеяны снежинками, щеки раскраснелись от спуска и колючего ветра, зеленые глаза блестели, а губы стали еще розовее. При взгляде на нее он тут же вспомнил вкус их поцелуя, и все внутри него содрогнулось, намекая на то, что забыть эти чувства будет непросто.
— Спасибо за то, что привел меня сюда.
— Не за что, — ответил он. — Я сделал пару хороших кадров.
— Ну что, мы встретимся завтра? — спросила она. — Обговорить детали выставки?
— Да, завтра, — согласился он.
— Окей, месье Фитусси. Я напишу вам.
Она повернулась, готовая уходить, и беспокойство о том, что между ними застыла эта легкая неловкость, заставило его окликнуть ее.
— Ава.
Ее кошачьи глаза встретились с его. Он сглотнул. Столько всего он хотел ей сказать, и столько всего его тело хотело сделать.
— Ты должна надеть шапку.
Она улыбнулся.
— Ты прав. Кто-то сказал мне, что это важно.
