Послышались уверенные шаги, вошел Бонч-Мечидол, подтянутый, тщательно выбритый. В руке он держал дулом вниз десантный автомат-коротышку.
– А, Даниил, – сказал он. – Вовремя. У меня есть приказ императрицы беречь и лелеять этого стервеца, но ведь может же он покончить самоубийством, а?
– Нет, – сказал Даниил. – Бонч, так нельзя, понимаешь? Нужно не так, нужно совсем иначе…
Бонч-Мечидол не сразу, но понял. С любопытством посмотрел на Даниила, словно видел его впервые, покрутил головой, хмыкнул и направился к выходу, четко печатая шаг.
Даниил пошел назад знакомой дорогой, слыша, как во дворе повизгивает раненая овчарка. Остановился у вольера, подумал и выстрелил. Визг оборвался.
– Даниил! – окликнул кто-то.
На лестнице стояла Милена, в нарядном желтом платье, веселая, ничуть не грустная.
– Привет, – сказал она. – Видал, как разнесли нашу контору? Ничего, аре лонга, вита бревис… Наживем. Там все равно валяются орангутанги, которые только и умели стоять на часах и отбивать печенку… Я слышала, у тебя грусть? Перемелется, терпи…
– Иди ты знаешь куда? – сказал он хмуро.
– Глупости. – Милена подошла к нему, прижалась. – Тебе очень плохо, да? Ну конечно. И тебе нужно отвлечься: водка до бесчувствия и женщина до одурения – старый апробированный способ. Пошли. Водки у меня навалом, а что до второй части программы, ты знаком с моими бесстыжими губками. Поехали?
– Поехали, – медленно сказал он.
Альтаирец Кфансут наблюдал Землю и ее беспокойную жизнь с ветки старого платана в образе ободранной вороны. Время от времени его размышления нарушали гомонящие коростеньцы, тащившие к дубу очередного упиравшегося сине-малинового.
* * *
Милый город, мы потонем
в превращениях твоих…
А. Вознесенский
Бешено вертелись, мигали, гасли, вспыхивали, огромные разноцветные рекламы «Панурга». «Панург» был огромным комплексом зданий, где для души имелось абсолютно все: бары и коктейль-холлы, притоны лесбиянок, рестораны, дискотеки, бордели, стриптиз и более приличные варьете, кафе в бассейне, шашлычные и пиццерии, залы экзотической кухни и черт знает что еще.
Поиски Бонч-Мечидола Даниил начал с варьете. Все шло как обычно: в холле кому-то молча и деловито били морду, кто-то рыгал в углу, на эстраде красиво плясали девочки в страусиных перьях, и к ним пытался присоединиться толстяк во фраке, но без брюк. Официанты с каменными лицами, привыкшие абсолютно ко всему на свете, молча и ловко оттаскивали его за фалды. Дым плавал клубами, а за крайним столиком сидел человек в кожанке, с лохматой бородой, в берете и молча сосал пиво.
У стриптизеток Бонча не оказалось. В дискотеку он вряд ли пошел бы. Зал танзанийской кухни оккупировали бог ведает каким чудом уцелевшие сине-малиновые, угрюмо, пришибленно пьяные. В баре «Голубой прекрасный Нил» восседал со своей командой президент-диктатор Шибоботе – толпа гомонящих лоснящихся негров в белых костюмах. Голая белокурая девица плясала на столе что-то напоминающее скверный канкан.
Следующим этапом был бассейн. В нем плавали надувные круглые столы, штук сорок, и клиенты бултыхались в спасательных поясах, пристегнутых к столам. Здесь всегда было весело – винопитие в такой обстановке имело массу смешных сторон и влекло за собой множество забавных инцидентов.
Внезапно загремело знакомое:
Имел наш Абраша денег миллион,и был наш Абраша в Ривочку влюблен…
В зал вошла короткая колонна хрусталевцев. Впереди двое несли на брезентовых армейских носилках что-то длинное и живое, накрытое содранной где-то портьерой. Они шеренгой выстроились у кромки, и кто-то рявкнул:
– Ромуальд, пошел!
С носилок соскользнул буро-зеленый полутораметровый крокодил и косо ушел под воду. Секунду ошарашенные пьяницы привыкали к увиденному, потом бассейн взвыл, и началась дикая катавасия. Многие забыли, что нужно отстегнуться, и взметали тучи брызг, волоча за собой столики. Примерно так выглядела бы тарелка супа, шизанись разом все фрикадельки. Посреди переполоха крейсировал Ромуальд и время от времени, прицелившись, хватал кого-нибудь за что поближе. Иногда для разнообразия он прокусывал столы.
Затрещали автоматы, две длинные очереди крест-накрест прошили бассейн. Почти синхронно в зале танзанийской кухни оглушительно лопнули две гранаты и захлопали выстрелы. После смерти шефа хрусталевцы занимались в основном тем, что шлялись по столице и провоцировали скандальчики с пальбой. Твердой власти пока не было – Наташа еще не короновалась, МУУ не существовало, полиция благоразумно выжидала, армия охраняла лишь государственные учреждения, не вмешиваясь в политику. Хрусталевская секретная служба, которой никто не командовал и никто не распускал ввиду отсутствия начальства и соответствующих распоряжений, сохраняла статус и богатые арсеналы. К тому же Осмоловский, временный глава Государственного Совета, по всегдашней своей привычке не хотел никого обижать.
В бассейне кипели розовые пузыри и бился задетый шальной пулей Ромуальд. Перестрелка переместилась куда-то в глубь здания.
Даниил отправился в номера. Здесь было тихо и походило на приличную гостиницу, вот только сновавших со спиртным официантов было многовато для отеля.
Позванивая браслетами, откуда-то вынырнула девка в мини-платьишке и заученно предложила:
– Пойдем со мной, я очень испорченная.
– Брысь! – сказал Даниил. – Эй, Ирод!
Появился Самуил Ирод, маленький, жирненький, наживший многие миллионы благодаря неукоснительной честности в ведении грязных дел.
– Бонч? – кратко спросил Даниил.
– Девятый люкс, – кратко ответил Ирод.
– Каков?
– Релаксация в аквариумной стадии, – научно пояснил Ирод.
Даниил постучался в дверь девятого люкса и, получив приглашение следовать «на» и «в», толкнул дверь кулаком.
Гремела музыка, хрипатый голос орал что-то на древнешумерском. Посреди комнаты стоял растрепанный и расхристанный Бонч-Мечидол в форменных брюках с двойными генеральскими лампасами и нижней рубашке. Он сосредоточенно сооружал аквариум из рояля, нескольких ведер шампанского и большого количества маринованных селедок. На диване помирали со смеху полурасстегнутые пьяные девки, а из-под стола торчали чьи-то ноги в начищенных сапогах.
Даниил взял со стола графин с чем-то алкогольно-желтым и преспокойно шарахнул о стену, чтобы привлечь к себе внимание. Убедившись, что привлек, рыкнул:
– Девки – на …!
Девки, оценив обстановку, визжащим табунком кинулись прочь из номера, а Даниил вытянул за ноги лежащего под столом, чтобы удостоверить личность. Это оказался адъютант Бонча, не опасный пьянчужка. Даниил запихнул его обратно. Тупо наблюдавший за ним Бонч-Мечидол безнадежно махнул рукой, уселся на адъютанта и заголосил печально:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
