конструкцию, описание которой нашёл в книге. Ко всей конструкции он привязал верёвку и отступил немного назад, чтобы полюбоваться созданным им шедевром.
Аким подивился на созданное чудо, почесал в голове и хмыкнул.
- Ну, раз так, тады да… Но рогатина надёжнее будет.
В ответ Серафим кивнул и показал топор, который взял с собой.
- Я тоже так думаю, но нужно пробовать.
Дальше они пошли молча, прислушиваясь к пению птиц. Шли они быстро и чем дальше, тем всё больше таял их страх. Сказывалась уверенность в том, что Елизар всех мертвяков здесь упокоил. Блажен, кто верует! Но им действительно повезло.
Ни в окрестных лесах, ни в самом селе они мертвяков так и не встретили, только лишь их останки. Побродив по домам и попытавшись задействовать конструкцию, они повернули обратно.
- Может, ещё побродим? – просительно сказал Аким.
- Нет, нам пора, и это может быть опасно. Ты уже набрал себе добычи и даже деньгой разжился.
Аким в ответ скривился и подкинул на ладони горсть меди, найденной по домам и в карманах незадачливых мертвецов. Мелочи было очень мало, а надежд много.
- Ну, ладно, а когда пойдём в следующий раз, завтра?
- Нет, завтра будет подозрительно, пойдём послезавтра.
- Лады, - и Аким, нисколько не скрываясь, повернул обратно в Пустынь, следом за ним последовал и Серафим.
До Пустыни они добрались довольно быстро, солнце только прошло зенит. Молчаливый послушник на входе окинул их вялым взглядом и отвернулся. Войдя во двор монастыря, они разошлись каждый к себе и на время забыли о своих приключениях.
Через сутки Серафим и Аким, как и договаривались, снова встретились у ворот. Настоятель на этот раз разрешил бродить им до вечера, и Серафим подготовился намного лучше, чем в первый раз. Ну, он так считал. Вместе они вышли за ворота и направились в сторону села. На этот раз они шли намного бодрее и веселее, и совсем не обратили внимания на то, что перед селом резко замолкли в лесу птицы.
Обойдя дома, уже осмотренные и разграбленные, они прошли дальше. И на их пути остались дома, которые успели осмотреть кузнец с Вадимом, но весьма поверхностно. Аким, словно почувствовав добычу, коршуном ринулся в ближайший дом, тут же скрывшись внутри.
Серафим же, оставив Акима, стал осторожно пробираться огородами между домов. В руках он наготове держал свою конструкцию, что была изготовлена им в качестве магической ловушки. Если бы это увидел Вадим, то здорово удивился, а скорее, просто посмеялся над наивным дурачком. Но Вадим работал с кузнецом и ничего о походе Серафима не знал.
Аким, обшарив избу, выскользнул из неё, потрясая горшком с прогорклым маслом. Добыча его радовала, оглядевшись, он сразу же юркнул в другую хату. Серафим поморщился, увидев счастливого Акима. Ну, что за дурак? И стал рассматривать лежащий впереди упокоенный труп.
Осторожно подойдя, он бросил свою ловушку на обезглавленного мертвяка и стал напевать запретные псалмы, надеясь на какой-то эффект. Но гнилое мясо, оно везде гнилое мясо, и кроме вони в ответ ничего больше Серафим не получил. Не особо огорчившись, Серафим пошёл дальше, и им тут же «повезло», они наткнулись на мертвяка.
Эта «честь» выпала Серафиму. Внезапно из-за угла дома вышла поломанная человеческая фигура и направилась прямо к нему, дико, при этом, заурчав. Серафим с глупым облегчением подумал, что вот он сейчас и узнает всё, и узнал.
Мертвяк шёл к нему, непрерывно урча, когда Серафим, словно ковбой, метнул в его голову свою шестиугольную конструкцию. Серафим, хоть и был монахом, но довольно ловким монахом. Конструкция повисла на свёрнутой шее трупа и заболталась на нём.
Серафим тут же стал нараспев петь псалмы, мертвяк замешкался на какое-то время, а потом, встряхнувшись, вновь пошёл на него. Инок отшатнулся и громче стал напевать протяжные слова на древнегреческом языке. Но всё было тщетно. До него не сразу дошло, что его жизнь в опасности, а когда дошло, то…
Он успел отшатнуться назад, когда лапа монстра прошелестела мимо его лица. Другой лапой мертвяк содрал с себя наброшенный шестиугольник и громко заревел. Нелепая конструкция, разваливаясь на куски, осыпалась на землю. В мохнатых лапах монстра осталась лишь верёвка. Серафим схватился за топор, больше не помышляя ни о чём. К сожалению, владел топором Серафим очень плохо, да и вообще забыл, когда брал его в руки.
В это время из дома выскочил Аким, радостно потрясая найденным кошелем. Он поднял глаза на Серафима и тут же сдал назад от неожиданной картины.
- Помоги! – в отчаянье заорал Серафим.
- Бог поможет! – отозвался в ответ Аким и, сунув кошель за пазуху, решил броситься наутёк. Но ум он ещё не потерял, а потому подхватил лежащую невдалеке рогатину и побежал дальше. Не успел он отбежать далеко, как дорогу ему преградили уже два мертвяка. Они долго ждали и дождались своего часа и своей еды. Сражение между мертвяками и людьми началось и почти сразу же и закончилось.
Аким успел ударить рогатиной и свалить одного зомби, так и не упокоив его. Другой же мертвяк, размахнувшись, ударил его своей лапой, разорвав всю рубаху Акима. На его теле сразу же закровоточили глубокие рваные царапины. Бросив рогатину, Аким, что было сил, двинул топором по черепу мертвяка, расколов его. Обернувшись, он, вложив «ноги в руки», бросился бежать.
Серафим тем временем отмахивался топором от напавшего на него мертвяка, но тот, поймав топор, выбил его из рук Серафима. Тонко подвывая от охватившего его страха, Серафим бросился бежать ещё быстрее, чем Аким. И сразу же нарвался на следующего монстра, получив удар лапой. От сильного удара Серафим свалился наземь. Не помня себя от страха, снова вскочил и бросился наутёк. Он и не обратил внимания на разорванный подрясник и свежие глубокие царапины, образовавшиеся у него на ноге.
Вскоре Серафим догнал Акима и они вместе, беспрестанно оглядываясь, заспешили обратно, не говоря друг другу о полученных ранах. Каждый из них надеялся, что всё обойдётся, и они чудом спаслись. Но они ошибались…
Спеша обратно в Пустынь, то один, то другой украдкой протирали свои царапины свежим листом подорожника и старались скрыть порезы на коже, пряча их, как дети, друг от друга. Уже вечеряло, когда они подошли к Пустыни и после проверки вошли в неё. Каждый сразу же побежал к себе, замирая от страха. Серафим при свете свечей осторожно промыл порезы, которые слегка припухли, и стал истово молиться.
Аким же первым делом
